Представьте только борова, многократного чемпиона в смешанных единоборствах (которые перед девчонками мы зовем боями без правил, что неправильно, но звучит круче) в полутяжелом весе, поджимающим губы, словно вот-вот разревется. О Боже, что еще случилось?

— Ты только Лесе не говори ничего, хорошо? Ну, что вчера было, — произносит он, глядя перед собой.

Я не понимаю, о чем он. Его невеста ведь в курсе, что мы на мальчишник уехали. Он проиграл больше, чем планировал? Странно, суммы всегда оговариваем заранее, ни разу еще не выворачивали карманы в ноль. Смотрю на профиль друга, его кривой, многократно переломанный нос — что-то Санни выглядит совсем паршиво, пришибленный какой-то, ссутулился, в глаза не смотрит.

Ему стыдно.

Интересно, за что? Делаю вид, что в курсе:

— Нет, конечно. И в мыслях не было. Просто забудь. Что случилось в Красной Поляне, остается в Красной Поляне.

— Это все Тренер, я как начинаю с ним общаться, башку теряю, — опачки, кажется, не только в моей лоджии сегодня ночевали девушки. Кстати в упор не помню, как спал с рыженькой. Провалы в памяти у меня бывают, с таким-то образом жизни, но не настолько же! Помню, она меня благодарила, помню — попросила помочь снять номер, так как поругалась с парнем и осталась без гроша… А, он в казино стащил с нее колье, вырвал из ушей серьги с кровью и побежал в ломбард, точно! На ресепшене сказали, что номеров свободных нет, а потом мы пошли ко мне.

А потом все, темнота. — Надо заканчивать общаться с Илюхой, он перешел на тяжеляк, это плохо кончится.

— Ага, Тренер виноват. Ты совершенно ни при чем.

— Верно. Ты спать сразу лег, мне нужно было тоже. Только не дави на мозг, сам все понимаю. Тупо вышло, жалею — писец.

И время не отмотаешь. Не скажешь ей?

— Нет, конечно. С какой стати мне вообще говорить по душам с твоей невестой.

Мерзко, конечно, весь мир словно помешался на изменах. Даже Санни туда же, а он Леську обожает. Пальчики ей на ногах нацеловывает уже пять лет. У меня такое чувство, что я снова на яхте, но вот только не с именем «Похмелье» — после утреннего рафтинга самочувствие шикарное. Кораблик наш зовется нынче «Предательство», он несет меня по морю похоти, и на данный момент лично я знаю только один островок добродетели. Догадались, о ком я? Мне так отчаянно хочется к нему причалить, что я смотрю на телефон, забывая, что в воздухе им нельзя пользоваться.

На нашем самолете, увы, нет вайфая. Черт, я захлебнусь скоро в этом болоте. Все трахаются на стороне. Все прожигают жизнь, выключая совесть кокаином и кратковременными оргазмами. Используют друг друга. И с каждым днем нужно все больше дряни и дури, чтобы заглушить что-то внутри, то самое светлое — с чем рождаемся.

— Она свадьбу отменит, если узнает. Я долго не хотел на ней жениться, да и вообще жениться, ты знаешь.