— Вот именно! С трудом верится, что не ты. Возможно, ее действия шли в ответ на твои.

— Стоп. Понимаю, ты пытаешься выгородить сестру, я бы делал то же самое, но, Коля, кроме шуток: ты помнишь, как я к ней относился. Ты был рядом все эти годы. На твоих, бл*ть, глазах все происходило. Сядь и подумай, через что я прошел, прежде чем начал спать после нее с кем-то еще.

Он отказывается думать. Хватается за идею «семьи», «братства», снова и снова повторяет, что у нас, оказывается, был клан, из которого я пытаюсь вырваться ради «сударыни».

— Такой вот ценой? — он разводит руками.

— Любой, бл'ть, ценой.

Наверное, по-прежнему мне комфортно только дома у родителей. Здесь пахнет вкусной едой, вафлями, тепло, потому что работает электрическое отопление. А еще на полках так много всяких разных фотографий, будто мы в музее оказались. Бабушки, дедушки, мы с Регинкой всех возрастов. Целая жизнь расставлена по всей квартире, куда ни взглянешь — приятное воспоминание накатывает. Уезжать не хочется.

А еще дома чувствуешь себя в безопасности, несмотря на то, что родители мои — пенсионеры, и если из нас кто и должен кого-то защищать, то уж точно я их, а не они меня. Но… дома все равно — нейтральные воды.

Отец подавлен. Ему дали тайное задание — повлиять на меня, иначе в сериале, где он исполняет одну из главных ролей, перепишут сценарий и убьют именно его персонажа, а не коллегу, как планировалось изначально. В таких долгих проектах — на десять-пятнадцать сезонов — надо обязательно периодически кого-то из основных персонажей «грохать», чтобы взбодрить зрителя. А у нас как раз появился новый актер, который ну очень харизматичный, рвется в бой. Молодой, талантливый, и что тоже важно — лицо пока не успело осточертеть. За глаза его зовут «глотком свежего воздуха». Кстати, не за его глаза, а за глаза моего отца.

Папа в ужасе от наступающей на пятки пенсии.

— А когда ты познакомишь нас с Вероникой официально? Мы виделись на свадьбе Коли с Лесей, но я тогда не знала ничего, поэтому даже не рассмотрела ее как следует. Отметила только, что красивая высоконькая девушка, вот бы поговорить с ней, — спрашивает мама. Она пытается найти позитив в любой ситуации. Полагаю, мама надеялась, что сегодня мы приедем вместе, поэтому и вафли напекла к чаю. Она, конечно, любит, когда я навещаю их с отцом, но не настолько. Сама и слова не сказала, но эти вафли…

Мне так жаль маму, потому что она больше всех из нас мечтает о малышах. Единственное, почему я расстроился из-за того, что не отец Платону, — это печаль моей мамы. Ведь пришлось немедленно сообщить ей: опасения подтвердились, ребенок не наш. Регина давно заявила, что с мужем они живут для себя, мода у них такая в Америке — не обременяться хлопотами. От меня же, сами понимаете, толку мало.