Я обязана заставить его дописать роман.

— Это определенно точно лучше, чем все, что ты говорила мне с начала нашей ссоры. Внимательно слушаю, — он подходит ближе, смотрит на меня, выглядит уставшим. Обнимаю его легонько.

— Ты как себя чувствуешь? Может, хочешь побыть один после новости? Все же думаю, что в глубине души ты допускал, что малыш твой.

Он вздыхает:

— Я совсем не удивлен результату, Вероника. Никаких сюрпризов не произошло. Я… лгал тебе. На самом деле, я не могу иметь детей. И это не изменится. Мы сейчас поедем в наш район, а ты подумай, надо ли тебе это.

Нужен ли я тебе такой. Бракованный. Нет, не спорь, молчи, — он прижимает палец к моим губам. — Потому что между нами все серьезнее некуда, и расходиться потом будет сложнее. Сразу скажу, не строй надежд — моя ситуация не операбельная. Мой врач категорически отказался браться. Можно найти посговорчивее за хорошие деньги, но огромный риск того, что сделают намного хуже. Сделают инвалидом. Я не стану испытывать судьбу. Это осознанное решение.

— Да знаю я уже, — делаю шаг навстречу и обнимаю крепче, глажу по спине. Рубашка на его груди влажная от слез его почти бывшей жены.

 — Может, тебе стоит задуматься о том, что тебя любят просто так, а не за какие-то конкретные качества: будь то деньги, внешность, секс или способность к размножению? Любят такого, какой ты есть, даже если косяков у тебя до ’опы.

Он тихо смеется. Мне тоже смешно. И очень уютно вот так с ним обниматься у всех на виду на улице. Теперь можно. Отныне нам все можно.

— Тогда выходи за меня, — ошарашивает Озерский.

Ого.

— Тебе, кажется, пока рано делать подобные громкие предложения… — бормочу, растерявшись.

— Пообещай тогда. Признаюсь — мне плевать на штамп, но меня слегка беспокоит, что раз тебе — нет, ты будешь продолжать искать чуваков посговорчивее. Я хочу застолбить место.

— Да ладно тебе, не переживай. В очередь народ особо не ломится.

— Ага, видел я тебя на пляже в Сочи в стрингах. Не очень-то хочется в ближайшие недели тратить время еще и на то, чтобы отпугивать от тебя кавалеров. Этой хватило.

— Ладно, Озер, считай, что застолбил, но я еще не озвучила условие. Приехала-то я не просто так. Нам нужно очень серьезно поговорить.

— О чем?

— О твоем «Ягненочке». Только что я дочитала рукопись и просто в бешенстве!

— Блин. Чувствуется подача сеструхи, — он закатывает глаза, слегка напрягается. Ощетинивается.

— Или ты дописываешь нормальную концовку, или… — я округляю глаза и пытаюсь быстро подобрать угрозу пострашнее, как он вновь перебивает меня:

— Да похрену. Давай допишу что-нибудь, чтобы вы обе от меня отстали, в конце концов! Сдалась вам эта концовка, она вообще не имеет большого значения.