— Паршивая видимость, — пробормотал Баннингз, постукивая пальцем по одному из приборов. Затем он покосился на Дейва. — Не волнуйтесь. Порой приборы слегка замерзают, но я справляюсь. Это еще цветочки…

Дейв ненавидел цветочки. И этот маленький спортивный самолет. И картофельный суп.

До его слуха вновь донеслось неразборчивое бормотание Баннингза. На этот раз нечто вроде: «Чертов снег… просто шквал какой-то!». Дейв пожалел, что прислушался. Его зубы выбивали такую дробь, что поневоле возникал вопрос, удастся ли ему когда-нибудь сомкнуть челюсти. Хоть бы было чем отвлечься!

— У вас здесь есть радио? Может, найдется какой-нибудь музыкальный канал?..

Баннингз кивнул и повернул один из регуляторов. В ту же секунду кабина самолета наполнилась хорошо знакомой музыкой. «Роллинг стоунз»!

Сбрендил он, что ли, этот мальчишка? Дейв поморщился. Надо же было додуматься — в такую минуту слушать рок! Лично я бы предпочел умереть под Вивальди.

— Аэродром Инугуэй, вас вызывает «сессна» тридцать четыре дробь восемь, — вдруг громко произнес Баннингз в микрофон находящейся на его голове гарнитуры.

Инугуэй? Дейв нахмурился. Ведь должен быть Форт-Лейк.

— Нахожусь в семи милях севернее вас, на высоте одна тысяча. Запрашиваю посадку. Видимость ограничена. Как поняли? Прием.

Запрашиваю посадку? Может, у Форт-Лейка и Инугуэя общее летное поле? Или погодные условия вынуждают приземлиться не в месте назначения? Ох, только не это! Дейв вздохнул.

Самолет тряхнуло.

Желудок Дейва противно сжался.

Мик Джаггер вопил из динамика о сексе."

"В эту минуту Дейву вдруг подумалось о том, что, наверное, до сих пор он жил неправильно. Нужно было жениться, обзавестись детишками. Тогда было бы кому оставить дом в пригороде Мельбурна и квартиру в Торонто. А также автомобили, денежные вклады и ценные бумаги.

Перед его внутренним взором пронеслась череда образов — лица женщин, с которыми он когда-либо встречался или поддерживал отношения. Почти все они имели прекрасную внешность и жадный блеск в глазах.

К сожалению, среди бывших подружек Дейва не нашлось ни одной, которая, по его представлению, могла бы печь сдобу, растить детей и с которой хорошо было бы вместе стариться.

Всю свою взрослую жизнь я только и делал, что зарабатывал деньги, подумал Дейв. Накопил немало средств. Для чего, спрашивается? На пышные похороны?

— Аэродром Инугуэй, — вновь произнес Баннингз. — Вас вызывает «сессна» тридцать четыре дробь восемь. Нахожусь над поселком, захожу на посадку с запада, с подветренной стороны. Пусть Мартин выезжает к полосе.

Самолет накренился вперед. Дейв готов был поклясться, что все его внутренние органы поменялись местами.