Но Зуки все-таки убрала руку, прежде чем ответить на его вопрос.

– Подумай об этом, Рамон. Мы с тобой тоже провели одну ночь вместе. И мы даже не слишком нравились друг другу. Но я здесь и пытаюсь зачать с тобой еще одного ребенка, а это значит, что я хочу его. Врачи заверили меня, что вероятность врожденной сердечной недостаточности была низкой, но я все равно испугалась…

– Что? – Он резко прервал ее.

Она затаила дыхание:

– Ребенок…

– Наш ребенок.

Она отрывисто кивнула:

– Нашему ребенку поставили диагноз врожденного порока сердца. – Она нахмурилась.

 – Ты говорил, что собирал обо мне информацию. Я думала, ты знаешь…

Рамон опрокинул бокал, и красное вино залило белую скатерть.

– Боже, – пробормотал он. Его губы приобрели пепельный оттенок. Он смотрел на нее, казалось, бесконечно, потом вскочил на ноги и отошел от стола.

– Рамон…

Он повернулся к ней лицом:

– Скажи мне, как… – Он сглотнул.

Она содрогнулась от боли.

– Мы предохранялись, поэтому я не подозревала, что беременна. Когда я сделала УЗИ, и он выявил порок развития плода, мне сказали, что шансы ребенка выжить после очень рискованной операции крайне низкие.

Я сделала обширное обследование. Никто не гарантировал мне рождение здорового ребенка.

– Поэтому ты сделала аборт? – спросил он, и она отрывисто кивнула. – Значит, изначально ты хотела сохранить ребенка?

– Да. Разве ты об этом не знал?

Он громко выдохнул, и его лицо исказилось в страдальческой гримасе.

– Нет. После того как Луис сказал мне, что ты избавилась от ребенка, я не желал ничего слышать. Мы не разговаривали с ним несколько недель, а потом решили больше это не обсуждать.

Детективы собирали информацию о твоих мужчинах и финансовом положении. – Он закрыл глаза и покачал головой. – Боже правый!

– Мне жаль.

Открыв глаза, он посмотрел на нее с ожесточенным раскаянием:

– Нет, это я должен сожалеть.

К ее горлу подступил ком, а глаза защипало от слез. Тихо ругаясь, Рамон подошел, присел перед Зуки на корточки и большим пальцем вытер слезы с ее лица."

"– На этот раз у нас все получится, – решительно и хрипло произнес он. Схватив за руку, он повел Зуки на террасу, где она тихо рассказала ему обо всем и ответила на его вопросы.

Много времени спустя они вернулись к столу. Им подали десерт.

Рамон положил ей на тарелку пастелитос.

– Ешь, это твои любимые, – приказал он и вручил ей большую порцию мороженого.

Она смотрела на большое аппетитное блюдо.

– Ты меня откармливаешь?

– Нет, я пытаюсь поскорее накормить тебя, чтобы у меня была возможность затащить тебя в спальню и стянуть с тебя это проклятое платье, – хрипло ответил он, и его глаза страстно сверкнули.