– Разве ты не слышала меня? Я предпочитаю разговаривать подальше от своего персонала, потому что ты говоришь слишком громко.

Она покачала головой, растерявшись:

– Кто дал тебе право влезать в мою личную жизнь?

– По-моему, ты до конца не понимаешь, что происходит, Зуки. – Он отошел от двери и положил руки на бедра, выглядя почти угрожающе. – Я предлагаю поговорить без эмоций.

– Значит, билет, отель, приезд сюда для встречи с твоими адвокатами – это все было задумано, да?

– Да, – подтвердил он, не выглядя раскаявшимся. – О, и я забыл упомянуть, что твои вещи перевезли сюда из отеля, пока мы были на панихиде.

До нее дошел смысл происходящего. Она может попытаться уйти, но она не уйдет далеко. На свинцовых ногах она вернулась в кабинет. Звук закрываемой двери кабинета показался ей лязгом захлопывающихся тюремных ворот.

Она вцепилась пальцами в сумочку, чтобы не дрожать.

– Я могу заявить на тебя в полицию. Ты это понимаешь?

Он насмешливо поднял бровь:

– За то, что я просто разговариваю с гостем после панихиды по моему брату?

– Это не смешно, и ты это знаешь, – взволнованно ответила она.

Все следы глумления исчезли с его лица, он посуровел.

– С этим я согласен, – отрезал он и беспокойно пригладил волосы. – Ты не задумываешься о том, что, если бы меня не было, все сложилось бы иначе?

Зуки не хотела признавать, что эта мысль приходила ей в голову, когда врачи впервые назвали ей диагноз. Но те первые мучительные недели она продолжала надеяться. Потом она узнала из таблоидов о том, что помолвка Рамона и Светланы не расторгнута, и образумилась. Она поняла, что не может доверять Рамону.

– Каким образом?

– Для начала, если бы ты вовремя обратилась ко мне, у тебя было бы сейчас более выгодное финансовое положение.

Она нахмурилась:

– О чем ты говоришь?"

"– Луис оплатил твои медицинские счета. Разве ты не думала о том, что, родив мне ребенка, ты могла бы очень разбогатеть?

Она пошатнулась от его обвинения.

– Ты думаешь, я сознательно избавилась от ребенка, потому что у меня не было денег?

– Я знаю, что ты на мели.

Она старательно вдохнула:

– Я понимаю, мы друг другу немного больше, чем чужие. И мы даже не очень нравимся друг другу, – рискнула она предположить. – Но я бы никогда…

– Брось отговорки, Зуки.

Тебе не оправдаться. Забеременев от меня, ты не потрудилась сказать мне об этом, – бросил он ей и стиснул зубы. Повернувшись, он направился обратно к письменному столу и взял документы, которые она отшвырнула от себя несколько минут назад.

Он небрежно открыл папку, и Зуки увидела логотип благотворительного фонда.

– Возникает вопрос: зачем тебе избавляться от моего ребенка, а затем становиться донором яйцеклеток?

Она сглотнула. По ее спине пробежала дрожь. Она попыталась урезонить его.