Рамон рассердился:

– Значит, ты так решила почтить его память? Ты небрежно бросаешь его деньги на благотворительные цели?

Глаза Зуки были темнее обычного. Она смотрела на Рамона с обидой. Вероятно, она любила его брата, насколько способно любить ее каменное сердце. Но в конце концов ее любви было недостаточно. Луис заверил Рамона, что он пытался отговорить Зуки от ее решения, но все было безрезультатно.

– Эти деньги никогда не предназначались мне, Рамон, и ты об этом знаешь, – хрипло ответила она.

– Таково было желание Луиса. Ты будешь его уважать.

Она поджала губы:

– Ладно.

Если я соглашусь взять эти деньги, что тогда? Ты просто отдашь их мне?

Он пожал плечами:

– Об этом мы с тобой поговорим наедине.

В ее глазах вспыхнул огонек. Искра гнева ярче осветила их голубые бездны. Ее глаза казались ярче на фоне черного платья, которое она носила.

– Ты просто хочешь, чтобы я согласилась, и тогда ты сможешь мною манипулировать, не так ли?

– Я не привык бросать на ветер более четверти миллиона фунтов стерлингов, Зуки, поэтому я буду тобой манипулировать.

Ахнув, она посмотрела на адвоката, который кивнул, подтверждая размер суммы.

– Так много денег. Зачем?

– Ты вынашивала его племянницу, а Луис очень уважал семейные связи. Как его друг, ты, конечно, знала об этом, – насмехался Рамон.

Взгляд Зуки немного померк, но она вздернула подбородок:

– Да, я знала об этом. – Она посмотрела на адвокатов. – Если мистер Акоста решит отдать мне эти деньги, я все равно хочу отдать их на благотворительность. Могу ли я связаться с вами, если мне потребуется?

Рассердившись, Рамон наблюдал, как его адвокат кивает и смягчается.

– Конечно, мисс Лангстон.

Зуки начала вставать, и Рамон еще больше разозлился.

– Сядь, мы еще не закончили, – огрызнулся он.

Она взглянула на него, а потом на адвоката, который откашлялся.

– Луис также оставил вам два произведения искусства, которые вручат вам на ваш следующий день рождения. Я полагаю, это случится на ваше двадцатишестилетие.

Она кивнула.

Адвокат продолжал:

– Они оплачены, но еще не сделаны. Скульптор сообщит вам, когда все будет готово.

Она слегка нахмурилась:

– Скульптор?

Рамон постарался скрыть удивление.

– По-моему, это буду я, – лениво протянул он, сердясь и огорчаясь задумке Луиса.

Он посмотрел на своего адвоката. – Верно?

Наклонив голову, Зуки затаила дыхание.

– Почему ты?

– Потому что, по словам моего брата, ты обожаешь мои работы. Он говорил, что ты битый час восторгалась моими скульптурами, и ему пришлось выводить тебя из галереи. Он сказал, что ты заслуживаешь иметь парочку моих скульптур. Но я не предполагал, что он упомянет это в своем завещании.

Покраснев, Зуки отвела от Рамона взгляд:

– Луис любил преувеличивать.