Я знала каждую черточку его лица, знала все привычки и склонности стоящего напротив мужчины, и при этом сейчас он казался таким чужим и далеким, словно мы никогда не делили одну постель и не провели вместе целых четыре года.

– Что ты делаешь в Уинтшире? – оправившись от удивления, спросила бывшего мужа.

– Хочу задать тебе тот же вопрос.

Альберт знакомо прищурился и поправил туго затянутый галстук, а у меня перед глазами мелькнула картина: утро, спальня, Берти, повязывающий перед зеркалом галстук и привычно ругающийся вполголоса. Сколько помнила мужа, у него никогда не получалось завязать узел ровно, и в итоге мне приходилось брать дело в свои руки.

А потом мы целовались, и несчастная удавка оказывалась на полу, а вслед за ней и мы могли оказаться там же, если не успевали дойти до кровати…

Все это пронеслось у меня перед глазами, и я увидела отражение собственных видений во взгляде бывшего мужа.

– Алекс…

Берти шагнул вперед, сокращая расстояние между нами, потянулся ко мне и взял за руку.

– Алекс, – снова повторил он, и его голос дрогнул. – Я…

– Ты не ответил. Что ты забыл в Уинтшире?

Я выдернула руку и холодно посмотрела на бывшего.

Странная вещь. Еще совсем недавно я так хотела его увидеть, доказать что-то, заставить объясниться, сказать, что меня оболгали, что не было никакого любовника! А сейчас испытывала одну только неприязнь и все усиливающуюся неловкость.

– Служба, – коротко сказал Берти, и на его лице появилось знакомое выражение. С таким он обычно говорил о чем-то неприятном. – А у тебя, как я вижу, все хорошо? Что, любовник снабжает деньгами?

– Кто-то же должен это делать?

Я иронично усмехнулась.

– Раз уж ты отказался от данного слова и лишил меня обещанного содержания.

– Ты не можешь упрекать меня в этом, – вскинулся бывший муж.

– Ну, разумеется. Ты же у нас пострадавшая сторона. Кстати, как поживает твоя невеста?

– Уже знаешь?

– Столичные газеты и до Уинтшира доходят.

– Что ж, как видишь, я сумел оправиться от совершенного тобой предательства, – съязвил Берти, и мне захотелось его ударить.

Я чувствовала, как в душе закипает ярость, и едва сдерживала готовые сорваться с губ обвинения. Пожалуй, только присутствие Саймона и рабочих удерживало меня от скандала.

– А ты, смотрю, и тут сумела неплохо устроиться, – насмешливо протянул Берти, но в его глазах сверкнула злость. – Модный дом Эйден… Я восхищен твоими талантами, дорогая.

Ответить я не успела.

– Альберт, можем ехать, – раздался откуда-то сбоку неприятный скрипучий голос, и я увидела остановившуюся рядом с нами пролетку.

Маленький человек в котелке, похожий на мопса, смотрел на Берти так, словно имел над ним власть. И мой гордый и полный достоинства бывший муж вдруг стал меньше ростом.