А граф… Даже сейчас, склонившись передо мной, он не выглядел менее мужественным. Наоборот. Он щедро дарил мне наслаждение, доводил до грани, заставлял кричать и отступал, контролируя мое удовольствие и не позволяя получить разрядку. И я умоляла. Я просила. И когда на смену языку пришли пальцы, а потом он сам погрузился в меня, то всего несколько движений вызвали настоящий ураган. Меня смело мощной волной, растворило в небытии, я просто выпала на несколько секунд из реальности, а когда вернулась, Редклиф продолжил и заставил меня испытать все заново.

Я не знала, как ему удавалось чувствовать те грани, за которыми скрывалось удовольствие. Но он чувствовал. И вел за собой, открывая мне меня саму – новую, незнакомую, такую, какой я не знала себя прежде."

"– Сэнди…

Шепот теплым дыханием скользит по коже, оставляя после себя мурашки. Сильные руки удерживают мои бедра – властно, по-хозяйски, не давая и мысли допустить о неповиновении. А твердые губы прокладывают дорожку поцелуев к груди, и остаются там, терзая горошины сосков, втягивая их, прикусывая и тут же лаская языком, опаляя жаром губ и заставляя меня подаваться к мужу, чтобы он не останавливался.

А Редклиф и не думал останавливаться. Он плавно, явно сдерживая себя, вошел и заполнил ту пустоту, с которой я почти свыклась за те полгода, что прошли после развода. И его движения – сильные и при этом осторожные, заставляли меня подстраиваться, совпадать не только телами, но и душами, словно вместе с телесной близостью исчезал проклятый холодный комок, поселившийся внутри.

– Редклиф…

Имя мужа сорвалось с губ вместе с протяжным стоном. И словно прорвало какую-то плотину.

Я надавила на плечи мужа, заставив его лечь на спину, сама устроилась сверху и отпустила себя. Все, не было больше никаких страхов. Не было боли и тяжелых воспоминаний. Благодаря мужу я сумела их перебороть. И сейчас без оглядки наслаждалась нашей ночью, брала от нее все и отдавала тоже все, что могла.

ГЛАВА 10

Утро ворвалось в спальню ярким светом и громким щебетом птиц. Я открыла глаза и улыбнулась. Муж уже встал и успел принять ванну. Он стоял у окна безо всякой одежды, и солнце золотило капли воды на его смуглой коже, обводило светящимися пальцами упрямые скулы и подбородок, добавляло блеска распущенным волосам.

У меня захватило дух. Крепкий, идеально сложенный, с четко очерченным прессом и рельефными мускулами, Редклиф был красив настоящей мужской красотой. Не той, салонной и изнеженной, признанной в Вердофе эталоном, а естественной, закаленной в трудах и сражениях. Его тело напоминало оружие – сильное, мощное, беспощадное. Воин. Настоящий воин, не знающий сомнений и жалости.