– Значит, кувыркаться с моей дочкой ты горазд, а отвечать за поступки и брать ответственность нет? Кто, по-твоему, будет растить вашего совместного отпрыска? – упирается нелепо руками в бока. Меня ее нарочитая грозность совершенно не пугает. Напротив, выглядит женщина смешно, если считает, что моральной промывкой мозгов и давлением на совесть может на что-то повлиять.

- А ваша Сонечка чем думала, когда прыгала в койку супруга сестры? Или ответственность касается исключительно меня?

Лицо Тани краснеет, сказать ей на это совершенно нечего, и она тупо пялится, подбирая слова, чтобы ответить.

- Не думаю, что Игорю стоит знать обо всем, что произошло. По крайней мере сейчас, когда Ксения оказалась в больнице, - переводит тему Таня.

- Ксюша в больнице? – подрываюсь с кресла.

Не может быть!

Она не притворялась. Черт подери, я бросил ее одну в квартире, не оказав помощи. Чувствую себя полнейшим дерьмом.

- Что с ней? – задаю вопрос мачехе супруги.

Она бросает взгляд на Соню и делает слишком длинную паузу. Ощущение, что женщины что-то от меня скрывают.

- Я услышу ответ на свой вопрос? Что с моей женой? – снова уточняю, чувствуя, что закипаю.

- Ничего! – выкрикивает Соня. – Лучше бы уже откинулась твоя идиотка, надоела! Всем бы стало проще и легче. Достала эта дура, ненавижу ее. С самого детства болтается под ногами и все портит, сколько можно выслушивать об этой бестолковой? Волноваться стал? А с чего вдруг? Это же ты ее довел до такого состояния!

Слова Софии меня заводят. Сначала она лезла ко мне в койку, навещала в командировках супруги, облачаясь в откровенные наряды, а теперь решила сделать во всем виноватым. Нет уж, так дело не пойдет!

- А не ты ли начала это все? Святая Девая Мария. Хватит корчить из себя невинную овечку, скажи уже честно, ты и хотела сдать сестру, собирала на нее компромат, чтобы однажды, вот так вот – вывалить все мне на стол и разрушить ее брак.

- Брак? Да ты посмотри на себя! Какой у вас брак? Ксюша годами тянула тебя, олуха, на своем горбу, платила по счетам да содержала, как бабу бестолковую. Брак у него! Ты без своей супружницы никто и звать тебя никак! Максимум шваброй поелозить по полу твой талант.

София замолкает и в комнате становится настолько тихо, что, кажется, если бы пролетела муха, я бы услышал шуршание ее крыльев. Слова, которые в порыве гнева кричала девушка, ударили меня в самое больное – мою нереализованность и состоятельность.

Она прекрасно знала куда бить, чтобы унизить и задеть самолюбие.

Даже Татьяна, похоже, не ожидала подобного от дочери. Она стоит и в недоумении и смотрит то на меня, то на Софу, ничего при этом не произнося.

- Значит вот так ты меня любишь? – нарушаю звенящую тишину. – Приятно узнать твое истинное мнение о себе, Сонь.