- Я не хочу, ничего нового не услышу, только обвинения, какая я крохоборка и развела его с отцом на деньги, все его сообщения и голосовые десятками висят у меня в мессенджере, - отвечаю Егору.

- Я не настаиваю, но он выглядел таким жалким. Дай ему шанс на последние слова, ты теперь ему ничем не обязана, да и я рядом, - показывает на машину. - Буду следить, если что, подойду, - улыбается добродушно.

- Хорошо. Я быстро.

Иван равняется со мной и произносит:

- Твой мужчина теперь, да? - показывает в удаляющуюся спину Егора. - Или был всегда, и ты мне изменяла?

- Придумай что-нибудь поинтереснее. Давно не актуальны твои пару абзацев одного и того же монолога по кругу, - тяжело вздыхаю.

- Ксюш, - опускает глаза и ботинком нервно шаркает по асфальту. – Прости меня.

Я молчу. Не хочется ничего говорить. Эти слова должны были прозвучать раньше, гораздо раньше.

- Мне очень тяжело признать свой проигрыш, я потерял все: тебя, нашего ребенка, квартиру, работу, теперь как бесхозный никому ненужный щенок. Не представляю, как буду жить дальше. Не знаю, как смогу без тебя. Неужели у меня нет и малюсенького шанса? Я же без тебя долго не проживу. Тебе совсем меня не жаль? Нашего малыша, который теперь будет расти без отца и выслушивать что он безотцовщина? – пытается на меня давить.

- Вот зачем я это слушаю? Каждый раз мне кажется, что ты истинно раскаялся и хочешь сказать что-то толковое, нормально извиниться и просто оставить меня в покое и продолжить жить своей жизнью. И каждый раз я ошибаюсь, ты не способен на глубокие речи, ты не раскаиваешься ни на грамм, что наставил мне рога и предал, что обворовал, ты сокрушаешься лишь о том, что сытой жизни пришел конец. Так вот, мой дорогой, теперь, чтобы хорошо жить – тебе придется научиться работать. Потому что ты, как отец, коль уж решил на это давить, еще и алименты своему ребенку должен, но удобнее, конечно, записать малыша в безотцовщину и забыть о его существовании. Правда? Экономно, - начинаю заводиться.

- Еще вопрос чей он, - зло бросает.

- Ну ты и…"

"- А что такое? Может быть, от твоего распрекрасного босса. Мы годами с тобой пытались зачать и не выходило, а тут. Объявился Егор и нарисовался живот. Интересное совпадение, - снова начинает раскручивать тему того, какая я падшая женщина.

- Может быть, Ванюша. Может быть. Удачи тебе, родной, пойду, меня мой распрекрасный босс заждался, - разворачиваюсь и ухожу.

Вслед слышу отрывки фраз, что «он так и знал» и «теперь-то все ясно».

Отлично. Ни перед кем оправдываться не собираюсь.

Сажусь в авто к Егору и понимаю, все кончено. К Ивану не осталось ничего кроме неприязни. Нет ни любви, ни остаточных переживаний, ни-че-го. Поступок бывшего супруга раздавил остатки светлых чувств.