Лирана действовала на автомате, как овечка, добровольно идущая на заклание. По команде служителя культа они трое приложили ладони к алтарю, и под их руками родилось золотистое сияние. Потом жрец убрал руку, а свечение под руками жениха и невесты стало ярче, после чего на их запястьях возникла тонкая золотистая вязь, подтверждая совершение обряда, закрепляя клятву, соединяя супругов в одно.

«Добегалась, Ксю, – душу девушки заполонило отчаяние. – Теперь пути назад нет...»

Во всей этой церемонии, принятой в Зерисе, радовало лишь то, что между брачующимися не было традиционного на Земле поцелуя. Вот и отлично, не то Ксюшу бы точно стошнило прямо на собственное платье. Видимо, любызания припрятаны для первой брачной ночи, когда влюблённые останутся один на один в спальне... От этой мысли тут же стало нехорошо.

В любом случае, теперь, заключив союз по всем правилам, юные женатики должны проследовать в большой зал, где их ожидают гости, и отпраздновать вместе со всеми. Там жених впервые поднимает с лица невесты вуаль, как бы хвастаясь перед остальными, какое сокровище ему повезло раздобыть. Все эти отрывочные сведения подкинуло Ксюше сознание Лираны, а память услужливо напомнила, что вообще-то сиер Джерсис рассиживаться за праздничным столом не собирался, а намеревался как можно скорее забрать молодую жену в свою вотчину, чтобы там...

Сглотнув, Ксю постаралась выбросить из головы эти пугающие мысли, но они с новой силой приходили вновь. Вот рука мужа тянется к вороту её платья, разрывает ткань, раздвигает тонкую материю...

Жених (вернее, уже новоиспечённый муж) без всяких сантиментов сцапал руку супруги, тем самым отрезвляя расшалившееся воображение, и вслед за распахнувшим двери Турином направился прочь из святилища. Так они и шли: хозяева замка впереди, показывая молодому господину дорогу, а молодожёны позади, гордо и вальяжно. Ксения, которой Лирана так и не уступила место, вынуждена была продолжать бездействовать и лишь наблюдать. Шествующий рядом мужчина навеивал страх и тревогу. А ведь совсем скоро, после пары-тройки тостов, он увезёт её в свои владения, откуда у неё так мало шансов выбраться живой."

"Девушка почти вслепую брела к большому залу, глаза заполонило слезами. Неужели шансов на спасение нет? Неужто не появится ни малейшей возможности избежать озвученной отцом печальной участи? Ну хоть малю-ю-юсенькой возможности. А вдруг Борн за пиршественным столом подавится костью в рыбе и отбросит коньки? Или захлебнётся бокалом вина? Или... Да, было бы неплохо подсыпать ему что-то в вино (в идеале – крысиный яд) и стать вдовой.