– это прозвучало так жалко, но Ксю только и оставалось что давить на жалость, потому как угрозы и попытка показать характер с Турином не прокатили. – Я же твоя дочь...

Ну должно же на нём сработать хоть что-то! Не из камня же этот мужик, хотя бы какое-то подобие сердца бьётся в широкой груди?! А впрочем, после того, как он поступил с мамой, надежды эти всё равно были обречены на провал. Но такова уж людская природа – надеяться до последнего.

– Ты всего лишь внебрачное отребье, которое я заимел для того, чтобы спустя годы сбыть с рук. И сейчас, когда нашёл хорошего покупателя, даже думать не смей, чтобы испоганить мои планы, уяснила? – он до боли сжал запястье девушки и не сломал лишь потому, что вовремя опомнился и пригасил силищу.

Вырвав ладонь из его лапищи, Ксюша потрусила рукой, чтобы ослабить болезненные ощущения, с отчаянием понимая всю плачевность собственного положения. С какой радостью она бы поменялась с ним местами и посмотрела, как он сам пойдёт к алтарю с больным на голову садистом, а потом станет игрушкой в его руках до конца своих (увы, недолгих) дней.

– Тебе повезло, что тебя, бастарду, берут в жёны, а не в любовницы. Ваш союз будет законным, у сиера Джерсиса появится ничем не ограниченный доступ к твоим силам, и в твоих же интересах, чтобы он выпил тебя за раз, в первую брачную ночь, меньше будешь мучиться, – сказал папаша таким тоном, словно ей от такой новости нужно скакать от радости едва ли не до потолка. – А вот мне пришлось цедить из твоей матери по частям, потому что наш союз законным не был, и всё это растянулось на утомительное количество времени...

Раздражение от того, что ему, видите ли, «пришлось» так долго мучить её мать, моментально сорвало внутренний барьер Лираны, о котором Ксения и не подозревала. Сила настоящей хозяйки тела вдруг вырвалась наружу (молодец, девочка, можешь ведь, когда действительно хочешь!), взметнулась к потолку и только было собралась обрушиться на родителя, как злополучный обруч (угу, тот самый, которым Ксю любовалась совсем недавно) сжал голову с такой неистовой силой, что потемнело в глазах. Казалось, несчастная головушка вот-вот лопнет от этого давления. Вырвавшийся энергетический поток, словно щенок, которому злой и страшный дядька дал пинка, заскулив, ринулся обратно к хозяйке и спрятался, но теперь уже глубоко-глубоко, словно боясь, что его снова потревожат.

– Маленькая дрянь, да как ты посмела... – гаркнул Турин и сжал руку в кулак. И, повинуясь его воле, магические потоки в такой же «кулак» сжали его несчастную дочь, грозя попросту раздавить.

Ксения билась в этих путах, сжимавшихся всё сильнее, выдавливавших дыхание из груди.