Это для средневековых девиц подобное можно считать оскорблением, а у неё в родном мире сарафаны летом не менее открытые, ещё и на тонких бретельках. Да и вообще, уже сегодня вечером Ксюши не будет в этом треклятом замке. Хотя, если честно, она предпочла бы остаться тут, среди издёвок и оскорблений, лишь бы не оказаться во владениях Джерсиса, где тот сможет творить с ней всё, что в его больную головушку стукнет. – И это тоже забирай, – в сестрицу полетели туфельки.

– Совсем умом тронулась, – напустилась на неё Берис. – Смеешь нам дерзить?! Надеюсь, муж выбьет из тебя всю дурь.

– Обязательно выбьет, – поддержала её Флорис и указала служанке, прибежавшей на шум, на разбросанные вещи. – Собери всё это и брось свиньям.

Та с удивлением глянула на молодую госпожу, но спорить не стала, забрала вещи и поспешно удалилась. А Ксения, зябко передёрнув плечами, собиралась продолжить путь, однако её окликнул один из стражников. Сначала он вытаращил на неё глаза, но потом спохватился и, откашлявшись, отвёл взгляд:

– Это... Сиер Трайдер приказал вам готовиться к церемонии. Эм... Всё необходимое уже ждёт в малой гостиной.

Вот как, ради такого случая ей на пару часов даже выделили малую гостиную! Стыдно было сказать, что внебрачная дочка живёт фактически в чулане?

– Уже иду, – больше не взглянув на старших сестёр, Ксюша отправилась вслед за стражником, которого, разумеется, прислали не только за тем, чтобы просто её пригласить, а для того, чтобы лично сопроводить и пресечь очередную попытку побега.

В гостиной (о чудо!) помимо горничной её ожидала Тира Трайдер, мать сводных сестричек. Чтобы мачеха изволила пошевелить пальцем ради падчерицы... Муженёк настоял, не иначе. Но неужто она думает, что Ксю позволит ей помочь наводить марафет? Да эта грымза наверняка какую-нибудь гадость задумала, от неё всего можно ожидать. Вдруг какой-нибудь прощальный «подарочек» подкинет? Иголку в платье воткнёт или чесоточный порошок в одежду подсыплет...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Чего там стоишь как неродная? – глянула дородная женщина на остановившуюся на пороге приёмную дочь. – Хотя да, ты ведь и так неродная...

Ну вот, кто бы сомневался. Словесная атака началась... Но подойти всё равно пришлось, не вечно же стоять в дверях. Тем временем личная горничная мачехи уже вовсю суетилась, копаясь в нижних юбках свадебного платья, белого, достаточно скромного и закрытого, но сшитого из хорошей ткани. Платье это привёз жених, который, видимо, не хотел, чтобы другие мужчины пялились на прелести его будущей супружницы.