И с каждым «отражением» она будет возвращать только больше страха без какого-либо предела.

Сначала страх сменится паникой. Потом перерастет в ужас. Если и к тому моменту бедолага по какой-то причине не сбежит, а продолжит вглядываться во Тьму, остановит этот рост страха только его смерть. И все это произойдет за считанные секунды.

Впрочем, это только одна из граней матери Стихий. Так что бояться ее более чем разумно и навряд ли найдется хоть один человек, который когда-либо сможет посмотреть на Тьму моими глазами.

И с этим фактом я уже давно смирился."

"— Так получается, ты помнишь Императора? — заметив, что Макс оклемался, перевел я тему.

— Не совсем так. Родовая память работает не так, как обычная. Это скорее смутные образы, которые возникают не сами по себе, а только под влиянием мощных связанных с ней триггеров. И «зашита» память так глубоко, что с каждым поколением триггер нужен все более сильный. Сомневаюсь, что без Аглаи я вообще бы хоть что-то вспомнил. Но она помогла мне. Помогла обуздать силу. Помогла понять кто я. Помогла вспомнить. Она была мне словно как мать, Маркус… — чуть дрогнувшим голосом добавил Макс.

— Сочувствую, — искренне отозвался я.

— Спасибо, — грустно улыбнулся блондин, — так что ты пришел узнать? Задавай любой вопрос. Я отвечу, если смогу.

— Ты слышал о «Миротворце»?

— Да, — серьезно кивнул Макс и понятливо хмыкнул, — но тебя интересует не он. Ты ищешь остальные проекты Императора.

— Знаешь о них?

— Немного, — скривился, словно напрягая память, Макс, — прости, я знаю только, что их было три. Знаю о «Миротворце», и… — с этими словами блондин особенно напрягся, приложил руки к вискам. Начал хмуриться, руки его задрожали, лоб прошиб пот.

Я терпеливо ждал, но, когда Макс начал заваливаться на бок, едва не потеряв сознание, я подхватил его под руки и строго произнес, — достаточно.

Выглядел блондин так себе и не сразу осознал, где вообще находится и что происходит. Чтобы привести его в чувство, потребовалось полная бутылка Ильретеевского и десять минут тишины, спустя которые взгляд Макса стал чуть более осознанным, а стихийный ответ вокруг него стабилизировался.

В мое время я с такими способами передачи памяти не сталкивался, потому могу только предполагать, но, судя по всему, это техника высшего порядка.

— Прости, — виновато подал голос Макс, — нужный образ словно бы совсем рядом, но как только я пытаюсь до него дотянуться, он ускользает…

— Не перенапрягайся, приятель, у меня пока есть пара других зацепок. А тебе сейчас лучше отдохнуть. Помочь тебе вернуться в палату? — спросил я.

— Не надо, Маркус, оставь меня тут. Я буду в порядке, — отмахнулся Макс и опустился в тоже самое положение, в котором я его тут и застал.