— А ты думал мне ничего не доложили из Имперского лазарета? — заметив мой вопросительный взгляд усмехнулся Горемыка, и демонстративно раскрыл папку с отчетом.

Там были только общие фразы рапорта и всего один листок с данными, составленный со слов постовых и медиков. Ничего конфиденциального, но опытному бывшему главе отдела Рекрутов очевидно было достаточно и этого.

— За три прошедших дня стихийный ответ каждого кто ушел за стену усилился от семи до тридцати трех процентов! — не моргая, заявил полковник, — Аномальный рост даже для Ратника… особенно для Ратника! И несмотря на чудовищное истощение, ни на ком не было ни одной тяжелой раны!

Выпалив это, Горемыка замолчал и с прищуром сидел, оценивая мою реакцию.

"— Почему ты не взял меня? — осознав, что я не собираюсь отвечать, с нескрываемой ноткой обиды в голосе, добавил вдруг Наместник.

— А? — слегка растерялся я от такого вопроса.

— Ты все нормально услышал, — фыркнул Горемыка, — не юли, Маркус! Ты же знал, что я здесь. Почему не взял меня?

Поначалу я думал, что старый вояка так шутит, но по воинственному взгляду понял, что это не так. Его красные глаза полыхали огнем, руки были напряженно сжаты, а тело напружинено, словно перед атакой.

Эх, еще один рвущийся на передовую из душной столицы маньяк.

Только вот в отличие от Виктории, был у Горемыки один критичный недостаток. Потирая подбородок, я размышлял, как сказать об этом помягче. Но юлить не в моих правилах. Особенно когда на тебя смотрят таким искренним и открытым взглядом.

— Потому что вы слишком стары для этого, — сказал я как есть.

Услышав это, Горемыка нахмурился, огонь в его глазах на миг вспыхнул ярче, а сам он раскрыл рот, чтобы грубо возразить мне, но остановился на полуслове и с тяжелым вздохом закрыл рот.

— Ты прав, — тихим голосом признал полковник, — мои силы уже не те… эх… ты не представляешь, как сильно я хотел бы, чтобы такой как ты появился в Империи раньше! На десять или хотя бы на пять лет раньше и я бы тоже… но ты прав, Маркус. Годы берут свое. Огонь во мне не потух, но до былой выносливости мне далеко. Тело не сдюжит… сколько эти молодые будут отсыпаться? — с легкой надеждой в голосе спросил Горемыка.

— Сутки, — ответил я, — плюс минус часов пять.

— Да… я бы так точно не смог, — грустно посмеиваясь, покачал головой военный Наместник, — да и мои советники, — кивнул он в сторону перегородки, — все как один твердят, что мне нельзя рисковать. Что первый же бой в полную силу может стать последним, а Наместник должен беречь себя, должен оставаться лицом народа, должен… должен… должен…

— Считаете они не правы?

— Правы, конечно, — хмыкнул Горемыка, — и тот молодой блондин из Клана Молнии был прав на западной границе.