Тот год был сложным во всех смыслах, и я ощутила гнетущую тревогу, вдруг припоминая, через что мне пришлось пройти, чтобы выбраться из этого ада. Пальцы вцепились в подол сарафана, а по коже пробежал мороз. За это время я приняла правила установленной игры: ничего не спрашивай и всегда улыбайся. «Ты живешь в сказке, Симона, и нечего хандрить!» – любила повторять моя мама. И я улыбалась и поддакивала, хотя порой хотелось удавиться.

Сегодняшним вечером сводный брат нанес удар под дых. Вильям, которого я долгое время считала по-настоящему близким человеком, оказался таким же, как все.

Он раздавал приказы и пытался меня контролировать. Очередной самоуверенный мужик, который просто умело притворялся. И как бы сильно мое усталое тело не искало успокоения в его горячих руках, обида пересилила всё. Я сбежала. Понятия не имела, что делать дальше, но точно знала – я не готова покорно раздеться и лечь в его койку. Тем более она ещё не успела остыть после другой девушки.

– Неужели тебе никто не говорил, что маленьким девочкам опасно гулять в одиночестве по ночам?! – вздрогнула, резко подняв голову.

Сводный брат всё в том же небесно-голубом костюме, правда, немного помятом после недавней потасовки, глядел прямо на меня, обезоруживающе улыбаясь.

Сердце предательски дрогнуло, глядя на то, насколько этот подлец хорош собой. Сделав титаническое усилие, язвительно выдавила:

– Люблю одиночество. Всегда одна-одинешенька. Уже привыкла! Так что можешь идти, тебя ведь сюда не звали, – скорчила недовольную рожицу, отворачиваясь от него.

Только вместо того, чтобы послушаться, Вильям уселся рядом, обвивая руки вокруг моей талии.

– Ты позвала. Разве забыла?! – он широко улыбнулся, прижимая меня ближе к мощной груди.

– О чём ты говоришь? – произнесла прерывисто, проведя пальцами по его гладковыбритой щеке. Ноздри защекотал терпкий мужской запах. От Вильяма пахло силой, спокойствием и сексом.

– Я очень хорошо помню тот день. Ты разругалась с матерью и сказала, что уходишь из дома, а спустя несколько часов позвонила мне и, рыдая, попросила тебя забрать. Я сорвался с какой-то вечеринки и уже спустя минут пятнадцать примчался к тебе.

– Вильям…

Но он не дал мне сказать – приложил палец к губам, а затем хрипло продолжил:

– Раскачивал тебя на качелях, а ты так громко хохотала, что у меня дрожали поджилки.

Потом мы поужинали в пиццерии и пошли в кино на нон-стоп, но ты заснула уже после первого фильма, и мне пришлось отнести тебя в машину… – его голос дрогнул, а теплые пальцы стали нежно гладить живот сквозь тонкую ткань платья.

Опустила ресницы, не решаясь встречаться с ним взглядом. Вильям прижал меня ближе к себе и наклонился к самому уху. Его теплое дыхание заставило кожу покрыться мурашками, а соски затвердеть. Ох, черт.