До сих пор не понимал, что именно в ней так зацепило. Не сказать, что у нее выдающиеся природные данные. В нашу первую встречу сводная сестра предстала передо мной излишне худой и угловатой. Скорее, она околдовала своим непосредственным поведением, жизнерадостной улыбкой и неподдельным искрящимся смехом. Эти чувства стали похожи на зависимость. Пока жил в Париже, всегда находился поблизости: помогал, направлял, оберегал, давал советы. Мона делилась со мной своими мыслями по поводу мальчиков, даже не подозревая, что, несмотря на жизнерадостную улыбку, каждая клеточка внутри сотрясалась от праведного гнева. Я мог иметь любую, но до дрожи в коленях желал ту, которую желать не имел никакого морального права – свою малолетнюю сводную сестру. Все эти годы моё сознание отравляла токсичная мысль: А что, если… А что будет, если когда-нибудь увижу ответную страсть в глазах своей маленькой обольстительной Белоснежки? Смогу ли тогда контролировать ситуацию?

Сегодня мы окончательно слетели с катушек. Я и она. Воздух с шумом проходил сквозь зубы, стоило только вспомнить её остекленевшие от возбуждения глаза и порозовевшие от смущения щёки. Даже несмотря на всю дерзость характера, в глубине души Симона оставалась юной неопытной девушкой, которая просто растаяла в моих сильных руках. Я знал, что это будет приятно, но даже не думал, насколько. Её сладкий язык двигался в унисон моему, заставляя все мышцы в теле гореть. Её губы имели вкус ягодного лимонада, в который плеснули алкоголь. Меня всё еще штормило и потряхивало.

Не включая свет, пробрался в свою постель и полностью обнаженным залез под одеяло. Летом я почти всегда спал без белья. Какого черта? И так жара.

Десять. Пятнадцать. Двадцать минут. Полчаса. Но сон так и не пришел. Вместо этого кровь снова прилила к причинному месту.

– Твою мать, да что же с этим делать?! – опустошено застонал, припоминая, что такое в последний раз было со мной лет в четырнадцать, когда впервые переспал с домработницей, и потом всю ночь мучился от неконтролируемого стояка.

Поднялся с кровати, натягивая трусы и спортивные треники, не решаясь передвигаться по дому в костюме Адама – хватит с меня унижений за сегодняшний день! Неведомая сила потащила к её двери. Я просто не мог больше оставаться в одиночестве или сидеть под ледяным душем. Я хотел её. Да, черт возьми! Хотел без остатка, всеми фибрами своей порочной души. Чтобы эта маленькая нахалка показала, как ласкает себя под одеялом, думая обо мне. А потом и самому стать её одеялом, заставив умолять о пощаде…

Тук. Тук. Тук.

Тихонько постучался, поворачивая ручку, все еще надеясь, что проход открыт, и слова Моны в кухне всего лишь неудачная шутка. Но ни черта не вышло. Она не соврала.