Я, конечно, ела суши, но они были слеплены из риса и перемороженной рыбы, от которой и запаха толком не осталось, а тут мои рецепторы на языке ловят, не побоюсь этого слова, настоящий вкусовой оргазм.

Супа в чашке буквально на пять ложек, а салата на три укуса. Не спорю, все изысканно и даже омлет с овощами в хрустящей обсыпке удивляет феерией вкусов, но я опять вспоминаю о стоимости этого прекрасного бенто, и котлетки с макарошками выигрывают. В плане экономии.

— Поручения, — решительно откладываю палочки, промакиваю губы салфеткой и лезу в сумку.

— Дай мне насладиться обедом, — Евгений вновь проворачивает фокус с языком и кусочком сочной рыбы.

Медленно моргаю, сжимая записную книжку не в силах отвести взгляд от его губ. Они растягиваются в улыбке, обнажая белые ровные зубы, и я шумно сглатываю.

— Вы же говорили, что это деловой обед.

— О, милая, ты не поверишь, но деловые обеды, ужины или завтраки в таком ключе и проходят, — кусочек маринованного дайкона отправляется в глубины жадного и голодного рта.

— Нет, не поверю.

— На деловых встречах, как эта, важно наладить контакт. Как ты думаешь, у нас получается? — Евгений с улыбкой разливает чай по чашкам, придерживая крышку, и поднимает на меня взгляд.

— Наладить контакт?

От макушки до пят прокатывается волна слабости и тепла, и я завороженно киваю, но потом очухиваюсь и тихо говорю:

— Только если деловой контакт в параллели начальник и подчиненная.

— Одобряю слово подчиненная, — Евгений отвечает с едва уловимой хрипотцой.

Носок его туфли под столом касается моей лодыжки, и у меня спирает дыхание.

— Прости, случайно, — улыбается и придвигает чашку с чаем ко мне. — Места тут маловато, а у меня привычка вытягивать ноги.

— Я в уборную, — встаю под темным и гипнотизирующим взглядом Евгения.

Бегу на цыпочках мимо аквариумов к барной стойке и сипло уточняю, где они спрятали здесь туалеты. Через минуту в тихой истерике запираюсь в кабинке, пытаясь отдышаться и прийти в себя, но тщетно. В мыслях всплывает лицо Евгения, его губы, язык и пристальный взгляд. А затем вспоминаю его пятничные ласки, рот на моем соске и обжигающий шепот на шее.

Во вспышке неконтролируемого вожделения к недосягаемому объекту воздыханий расстегиваю брюки и ныряю дрожащей рукой в трусики, со стоном привалившись к холодной стене.

Пальчиками рисую истеричные и болезненные восьмерки по напряженному и зудящему похотью клитору и через несколько секунд закусываю губы в немом крике острого и освобождающего от грязных фантазий оргазма. Мысли о сильных руках, жадных губах шефа стихают вместе с судорогами, и я жалобно выдыхаю, слабо ударившись от отчаяния головой о кафель.

Какая я неудачница, что мне приходится самоудовлетворять низменные желания в туалете дорого ресторана.