У нас вся ночь впереди, и я хочу насладиться каждой секундой, пока кто-нибудь из нас снова не психанул.

Аня не удерживает стон, он отзывается в тишине квартиры глухим эхом, возбуждая сильнее. Ее ногти впиваются в мои плечи. Думаю, это не первые и не последние отметины, которые останутся на мне, и я мысленно обещаю оставить на ней еще больше своих отпечатков.

– Что ты чувствуешь, Аня?

– Серьезно? Хочешь поговорить об этом-м-м…

Подается бедрами вперед. Это лучший ответ, но меня он не удовлетворяет.

– Да, – провожу языком, очерчивая линию ее челюсти, и кусаю за мочку уха. – Опиши ощущения. Вдруг я что-то делаю не так.

– Какой же ты…

Ввожу второй палец.

– Какой?

– Я тебя не слышу, – сипло шепчет она, закрывая глаза.

Нет. Так не пойдет.

– Посмотри на меня.

– Никита…

– Да, это я. Я здесь. Посмотри…

Чувствую, как она дрожит и знаю, что это значит. Ее веки трепещут, зубы вонзаются в нижнюю губу.

– Тебе не нравится? Мне остановиться? – дразню ее, с упоением впитывая каждую эмоцию, каждый вдох.

– Нет.

– Что «нет»? – замедляю темп.

– Не останав… – фразу прерывает громкий протяжный стон, который сменяется частыми вдохами и выдохами.

Целую ее, чтобы глотнуть удовольствия. Удерживаю Аню за шею, не давая двинуться без моего контроля. Она обмякает в моих руках, ударяя по ногам, подогнувшимися коленями. Прижимаю ее к стене и гадаю – что же будет теперь? Вперед или назад? Даю ей несколько секунд на принятие решения, но сам уже знаю, что она не выйдет из квартиры в ближайшие несколько часов, а может и дней. Я вошел во вкус.

Медленно вытаскиваю руку из ее штанов, ослабляя хватку на тонкой шее. Аня смотрит вниз, и я тоже. Мне нравится то, что я вижу и чувствую.

– Тебе, наверное, нужно вымыть руки, – испуганно произносит малышка.

С коротким смешком вытираю пальцы о свой живот:

– Готово.

– Никита… – Аня пытается прикрыть грудь руками, но я решительно развожу их в стороны.

– Даже не думай…

Она смотрит мне в глаза, и я вижу страх, но теперь совсем иной природы. Он шарашит по башке так сильно, что еле удается устоять на ногах.

– А если тебе не понравится? – печально спрашивает Аня. – Ты же… Не увлекаешься девственницами и привык совсем к другому. А я… Я не знаю, что нужно делать.

– Аня… – легонько бью ее лбом по макушке.

Одного звука ее голоса и тепла обнаженного тела рядом достаточно, чтобы все было идеально. Ей и не надо ничего делать. Я все сделаю сам. Только… Будь я действительно хоть чуточку лучше, то отпустил бы девчонку, но вместо этого просто предупреждаю:

– Я не смогу быть нежным и чутким. Я так сильно хочу тебя, сильнее, чем ты меня бесишь со всеми малолетскими выходками.