Не знаю, чего от него ожидать.

Никита опускает руку и закрывает глаза. Тихо-тихо дышу, сдерживая предательские слезы. И снова это удушающее чувство, что он уже все знает, но зачем-то пытает меня. Может, это Вова? Он ему все рассказал? Догадка рассеивает панику, точно рассыпает крошечные бомбы по нервной системе.

– Я знаю, что ты встречалась с парнем по имени Сергей.

По щекам текут слезы, а в горле вырастает плантация кактусов. Только не это… Пожалуйста…

– Мы не встречались, – сбивчивым шепотом отвечаю я, понимая, что он вряд ли мне поверит.

Никита резко поднимается и разворачивается.

Закрываю ладонями лицо, уже не в силах сдерживать горечь воспоминаний. Клим хватает мои запястья, пытаясь убрать преграду между нами.

– Почему ты врешь мне? – его слова покрыты наледью отвращения и злости.

– Это правда, – всхлипываю я. – Это не было отношениями. Не было…

Пытаюсь вывернуть руки, мотаю головой, чтобы спрятать все краски боли и сожалений.

– Что он сделал тебе?! Что?! – Никита не кричит, но уже близок к этому.

Он встряхивает меня, заставляя зажмуриться от страха.

– Ничего. Ничего. Ничего… – повторяю, как сумасшедшая.

Сердце бешено колотится, открывая старые раны. Тогда мне тоже было страшно, а потом… Потом больно. Неужели сейчас все повторится? Рыдания уже не помещаются в груди и вырываются наружу. Сжимаю соленые губы, кожа печет в тех местах, где смыкаются пальцы нового кошмара.

– Аня… – выдыхает Никита, ослабляя хватку. – Посмотри на меня.

Прижимая подбородок к груди, опускаю голову еще ниже.

– Посмотри на меня…"

"Его ладони на моих щеках, большие пальцы гладят кожу. Так нежно и бережно, словно извиняясь. Между нами звенит разрывающая душу тишина.

Хватаюсь за край его футболки и сжимаю ее в ладонях так сильно, что сводит пальцы. Я хочу, чтобы он мне поверил. Чтобы не возненавидел и не осудил, но это нереально.

– Давай, малышка, подними голову, – просит Никита, помогая мне сделать это. – Скажи мне. Что произошло?

– Ты ведь уже знаешь.

– Если бы знал, то не спрашивал бы тебя. Расскажи.

Не могу. Не хочу. Это слишком…

Образ Никиты размывает новая порция слез. Как же я себя ненавижу.

– Ничего. Правда. Ничего. Я просто… Ничего не произошло! Я сама виновата. Сама! Ничего не было! – мои слова бессмысленны и рандомны.

Не понимаю, что пытаюсь объяснить, но по-другому не выходит. Хочу сказать все, но в тоже время ничего. Чтобы он понял. Чтобы отстал.

– Черт! – грубо выдает Никита, и на секунду прикрывает глаза, словно сдерживаясь от необдуманных действий.

Но когда передо мной снова появляются два бесконечно темных омута, вижу, как что-то ломается внутри, и это убивает. Наповал. Потому что знаю… Я не остановлю его. И не остановлюсь сама.

Никита смело и жестко приникает к моим губам. Это что-то невероятное.