Если он и взволнован увиденным, то ничем себя не выдает: лицо спокойно, глаза сосредоточенно скользят по экрану.

— Сейчас ваш ребенок размером примерно с персик, — поясняет врач, указывая латексным пальцем в экран. — Вот это ножки, а здесь голова.

— У него больше нет проблем с сердцебиением?

— Нет, частота сердечных сокращений пришла в норму и составляет…, — женщина несколько раз бьет по кнопкам, оглашая кабинет бешеным барабанным звуком. — сто шестьдесят ударов в минуту.

— Это норма? — Кейн слегка поднимает брови, выглядя удивленным. — Почему так много?

— Организм ребенка только формируется, а потому показатели далеки от привычных человеческих. Это совершенно нормально.

— Сейчас возможно определить пол?

— Репродуктивные органы ребенка на таком сроке только формируются, а потому я не берусь сказать точно.

Кейн продолжает задавать вопросы, самые разные, и которые, как я подозреваю, совсем не интересуют других отцов: точный размер плода, каким образом он соединен с маткой и даже модель аппарата ультразвукового исследования.

А я смотрю на плавающее изображение на экране и сквозь влажную пелену перед глазами не могу перестать улыбаться. Кейну интересен его ребенок. Он знакомится с ним по своему, без трясущихся рук и дрожащего голоса, своим способом складывая в голове новый опыт. И сейчас я его спокойствию очень рада, потому что эмоции настолько захлестывают меня, что я в буквальном смысле ни слова не могу понять из того, что говорит врач.

Медсестра вывозит меня из кабинета УЗИ в кресле-каталке, в которой я перемещаюсь все это время, так как в ближайший месяц мне не рекомендовано много двигаться. У меня в руках две первые фотографии нашего ребенка: одна для меня, а вторую я попросила сделать для Кейна. Не уверена, что его сентиментальности хватит на то, чтобы носить ее бумажнике, но я хочу, чтобы она у него была.

После короткого разговора с доктором Монро, которая вручила мне длинный список рекомендаций, мы возвращаемся в палату. Кейн поднимает мою сумку и, потеснив медсестру, сам везет меня к лифту. Я оборачиваюсь, провожая глазами мир, который больше двух недель служил для меня защитным вакуумом, заранее зная, что минут через десять окунусь в реальность. Вот только не знаю, какой она будет.

Кейн не спеша подвозит меня к знакомому черному седану, из-за руля которого выходит Руперт и безмолвно забирает сумку, чтобы уложить в багажник.

— Готова ехать? — немного щурясь от солнца, Кейн смотрит на меня сверху.

— Ты отвезешь меня в нашу квартиру с Кристин? — стараюсь звучать спокойно. Меньше, чем через шесть месяцев я стану мамой самого замечательного ребенка, а остальное я как-нибудь решу.

— Нет, Эрика, мы поедем домой.

В горле стынет спазм от того, что я действительно это слышу.