— А этот влюбленный в тебя неудачник касался тебя здесь?

Я ловлю ртом воздух и успеваю мотнуть головой, перед тем как кровь отливает от лица и устремляет вниз, туда, где через мгновение происходит мощнейший взрыв, сметая за собой крупицы моего сознания. Я падаю вперед, обхватывая ладонями твердые плечи, жмусь ртом к гладкой ключице, выплескивая в нее бессвязные междометия и стоны.

В лоне все еще не стихает бешеная пульсация, когда две жесткие ладони подхватывают меня под ягодицы и, подняв вверх, относят в кровать.

Облизав пересохшие губы, разгоняю кратковременную слепоту и вижу как Кейн освобождает себя от штанов: прижатый тканью член, тяжело покачиваясь, опускается под прямым углом, давая недвусмысленный намек, что то, за чем я пришла, сейчас свершится.

— Ты предохраняешься? — Кейн скользит взглядом по моему распростертому на одеяле телу, неспеша начиная двигать ладонью по своей длине. — Потому что я не собираюсь использовать резинку.

— Да. — И пусть это не так, у меня всего пару дней назад закончились месячные, а из курса анатомии я знаю, что шансы забеременеть в этот период практически равны нулю.

Кейн упирается коленом в кровать, пружинящую под тяжестью опускающегося на меня тела, от чего из легких вырывается благоговейных вдох. Я в окружении тепла его кожи и пьянящего запаха мужской терпкости, как всегда и мечтала, и я ни о чем не жалею.

Темные глаза фокусируются на моих, и подбородок обжигает требовательный ультиматум:

— Будь тихой, поняла? Если Артур о чем-нибудь узнает, ты об этом пожалеешь.

Я утвердительно трясу головой, после чего Кейн слегка приподнимается, направляя эрекцию к моему входу. Прижимает ее к раскрытым складкам и, надавив сильнее, делает несколько вертикальных движений вверх и вниз, от чего мое едва получившее расслабление тело нагревается снова. Я инстинктивно раздвигаю ноги шире и в этот момент чувствую вторжение массивной плоти, от чего резко дергаюсь и сгребаю пальцами пододеяльник. Мне вдруг становится страшно, что я не смогу принять Кейна целиком и что боль будет настолько невыносимой, что я закричу и разбужу брата.

— Хватит зажиматься — слышится стальной голос. — Так ты сделаешь хуже себе.

Я снова киваю, давая понять, что я его поняла, и сделав несколько глубоких вдохов, пытаюсь заставить себя расслабиться. Это ведь то, чего я хотела, правда? Потерять невинность с любимым человеком, которого, скорее всего, больше не увижу.

Тугое проникновение, расширяющее меня изнутри, стопорится через пару секунд, словно уперевшись во что-то. Горячее тело Кейна накрывает меня, рассыпая идеальное блаженство по коже, и в это же мгновение промежность обжигает нестерпимая боль, от которой из глубины легких вырывается крик, а из глаз брызжут слезы.

— Тихо.