Вон как обои потерты от времени. Определенно, давно просят замены.

Пол, конечно, вымыт до блеска, однако светло-коричневая краска местами отвалилась, и в проплешинах виднеется темная древесина. Да и с мебелью не густо: лишь приколоченная к стене вешалка с тремя пустыми крючками и под ней — допотопная тумбочка.

Чувствуя пристальный взгляд слуги, я отчетливо понимала — что-то надо делать и говорить.

Уф-ф-ф, и вот как к ней обращаться? На «ты» или на «вы»? Ладно, все равно деваться некуда. Буду импровизировать.

Демонстративно посмотрев на веник, я с прежней невозмутимостью поинтересовалась:

— Что так рано затеяли уборку? Почему вы не спите?

— Петенька всю ночь плакал, только-только утихомирился. Какой уж тут сон. А вы не слышали, да? — собеседница прищурилась и с затаенной болью спросила: — Госпожа, вы ведь из окошка вылезли? Задвижка-то закрыта изнутри, — кивнула она на входную дверь."

"Ага, значит, я с ней на «вы». Хоть что-то прояснилось, уже хорошо. Теперь возникает вопрос: кто такой Петенька и почему моя предшественница покинула дом через окно?

Промолчав, я едва заметно улыбнулась, а женщина стремительно шагнула ближе и торопливо произнесла:

— Негоже слугам наставления господам давать, но, прошу, выслушайте! Я ведь вас вынянчила, только добра желаю, — карие глаза подозрительно заблестели. Замолкнув, она, очевидно, ждала дозволения продолжить речь.

— Говорите, — разрешила я.

Прижав к внушительной груди веник, няня с искренней тревогой громко зашептала:

— Хозяюшка, вы ведь есть совсем перестали, на учебу не ходите, днем из комнаты носа не кажете. Теперича еще и в который раз непонятно куда ночью исчезаете. Боюсь, страшное вы задумали. Не дело это! Ни матушку, ни папеньку не вернуть. Хватит изводиться да затворницей сидеть. Вы молодая, красивая. Жить вам надо!

Ух ты, информация пошла! Говори, моя хорошая, говори!

Демонстративно тяжело вздохнув, я покачала головой и опустила взор к полу.

Через миг няня с мольбой попросила:

— О Петеньке подумайте. Уморите себя — мальчонка один останется. Я-то старая, помру скоро, — она быстро вытерла ладонью набежавшие слезы и сердито добавила: — А ваша опекунша о нем особо заботиться не станет. Наследством-то батюшкиным почитай восемь месяцев полностью распоряжается, а вам сущие крохи на жизнь дает. Без вас изведет она мальца-то. Хозяюшка, прошу вас, хватит уже казниться да опекуншу безропотно слушаться, — закончив тираду, она сердито засопела.

В коридоре повисла звенящая тишина. Я хмуро смотрела в пол и напряженно размышляла.

Все же пока непонятно, кто такой Петенька. И с чего вдруг у восемнадцатилетней девушки есть опекунша? Впрочем, миры разные, и земные законы стоит забыть.