Но, надеюсь, скоро будет еще лучше.

Главный бухгалтер знаменитой на всю страну школы быстро глянула на запертую дверь, нервно сцепила пальцы и негромко спросила:

— Сашенька, а ректор когда из Москвы должен вернуться?

— Обещал сегодня после обеда, — Александра лениво крутанула на столешнице ручку.

— После обеда, — эхом повторила Авдотья Никитична. Вновь настороженно глянув на дверь, попросила: — Поговорить бы нам… серьезно.

Скорчив недовольную мину, Александра демонстративно потерла камень на кольце. Едва замерцал призрачно-голубоватым светом защитный полог, девушка вопросительно приподняла идеально очерченную бровь.

Подавшись вперед, встревоженная мать горячечно зашептала:

— Родная моя, может, ты зря это затеяла? Душа у меня изболелась. Как бы беды не вышло с этой Метельской, — женщина машинально потерла ладонью впалую грудь. Глубоко вздохнув, умоляюще попросила: — Остановись! Еще же не поздно все прекратить!

Александра, прищурившись, посмотрела на мать. Выдержав паузу, с присущим ей высокомерием поинтересовалась:

— И как ты это представляешь?

Не почувствовав подвоха, Авдотья Никитична радостно вскинулась.

— Просто скажешь Роману, что передумала. Он, хоть и начальник охраны, а за тобой же как бычок на веревочке ходит, послушается и не пикнет. Снимет запрет на вход для Метельской, все и кончится, — она уверенно кивнула в такт своим словам и с мольбой продолжила: — Девочка моя, не будет тебе счастья от этих шести миллионов. Пусть и вынуждена я в этом году уйти не пенсию, но не тревожься, голодать не придется. У тебя зарплата хорошая, мы с отцом за жизнь сколько-то скопили, проживем как-нибудь. Малышка моя, предчувствие у меня плохое. Не о себе тревожусь — о тебе!

Нарочито медленно поднявшись, красавица встала около стола. Скрестив руки на груди, окинула родственницу полным презрения взглядом и процедила:

— Ты говорила, что любишь меня. Выходит, мама, ты врала мне всю жизнь?

— Кровиночка моя, ты что? — потерянно пробормотала женщина. — Я же всем сердцем…

Стремительно приблизившись, Александра нависла над матерью и с угрозой зашипела:

— Ой ли? Не ты ли шесть лет назад законопатила меня в эту дыру? — пренебрежительно скривившись, тоненько запищала: — Доченька, у нас такое тепленькое местечко освободилось! Зарплата отличная, работа легкая! Я похлопотала, тебя возьмут! — она с отвращением поморщилась. — А теперь ты рушишь мои планы и хочешь, чтобы я здесь всю жизнь пахала? Жила в нищете? Это так выглядит великая материнская любовь?

— Доченька, ты же у меня одна. Я все для тебя делаю, — на грани слышимости прошептала разом поникшая Авдотья Никитична.

— Не заметно, — зло процедила Александра.