Твоя опекунша пойдет на все условия неприкасаемых, и наша помолвка — единственный для тебя шанс сохранить свободу, — его голос зазвенел от напряжения.

Итак, что мы имеем. Алексей наверняка уже пообщался с кем-то из родственников, но даже если проболтался о моей силе, это не важно: скоро узнают все. Для рода Пожарских я — лакомый кусок. А парень, несомненно, влюблен, и пока он окончательно не утратит надежду, будет помогать. Эх, сволочь я, но мне, как воздух, нужны союзники.

— Твоя дружба и забота для меня очень ценны, — я ласково коснулась предплечья нервничающего юноши. — И я в ближайшее время точно никуда не уеду. Я тут кое-что придумала, — озорно прищурилась и таинственно пояснила: — Опекуна мне не назначат.

— Это как?!

— Будешь в зале? Тогда сам увидишь.

Заметив сомнение, посмотрела на Алексея с укором и тот сразу пошел на попятную:

— Как скажешь, — он с силой потер лоб, а после настойчиво попросил: — Если что-то пойдет не так, просто кивни мне. И все, препятствовать заключению помолвки никто не посмеет.

— Спасибо, Леша, — искренне шепнула и с сожалением добавила: — Пора идти.

Мило улыбнувшись на прощание симпатичному графу, я лебедушкой поплыла к залу ожидания. И хотя чувствовала между лопаток острый взгляд юноши, оборачиваться не собиралась. В моем случае важно не переиграть.

Когда подошла к двери, охранник протянул планшет и официально произнес:

— Приложите левую ладонь.

Ого, какие меры безопасности! Опасаются подмены студента? Бред же!

Я безропотно выполнила требуемое. Экран мягко засветился, а охранник, мельком глянув на гаджет, сухо проинформировал:

— Вы последняя, Владислава Юрьевна, — и открыл предо мной дверь. — Прошу.

Поблагодарив кивком, я вошла и удивленно замерла. Предполагаемой роскоши не наблюдалось. Зал ожидания оказался довольно скромным помещением, битком набитым студентами. Кто-то из первокурсников устроился на стульях или диванчиках, но в основном ребята стояли, не в силах усидеть. Даже почудилось, что воздух здесь буквально искрит от напряжения, густо перемешанного с предвкушением.

— Влада! Иди к нам! — перекрывая гомон, позвала Аннушка.

Поискав старосту глазами, я обнаружила ее сидящей на диванчике с четырьмя одногруппницами. Девушки нервничали, а вот Анна казалась расслабленной.

Как только я подошла, Васильева предложила:

— Садись с нами, — и, освобождая место, принялась энергично пододвигаться, заставив сдавленно пискнуть прижатую к подруге миловидную смуглянку. — В тесноте да не в обиде, — изрекла важно и приглашающе похлопала по ткани обивки.

Я устроилась рядом со старостой.