Почему-то эта способность поразила меня куда больше, чем огонь на руках и выброс струй пламени над морем."

"Взгляд скользнул по солидному четырехстворчатому шкафу, переместился на довольно широкую кровать и замер на большом мониторе. Расположившись в центре стола, тот явственно вещал о своей дороговизне.

Неторопливо сев в шикарное рабочее кресло, повернулась вместе с ним к столу. И заметила белеющий возле клавиатуры лист с написанными от руки строчками.

Буквы оказались знакомыми и с легкостью складывались в слова. Похоже, шансы на скорую адаптацию в этом мире стремительно растут.

Вчитавшись в текст, я окаменела. У меня в руках была предсмертная записка. Теперь я знала, что случилось с моей предшественницей. И нет, ее не доводили до самоубийства. Она банально сломалась.

Эта восемнадцатилетняя глупышка винила себя в том, что очень хотела брата, а в итоге мама умерла в родах; в том, что отец, желая, чтобы она вновь начала рисовать, поехал за красками и погиб в аварии. Господи, эта девочка прыгнула со скалы потому, что не хотела причинить вред брату!

— А ведь в итоге ты его фактически предала, — едва слышно произнесла я.

В памяти всплыли картинки из моей собственной жизни.

Мне шестнадцать, после случившегося инсульта маму разбил паралич, мы живем на жалкое пособие по инвалидности в крохотной убогой квартирке в Подмосковье. Ни родных, ни друзей, я одна, стиснув зубы, ухаживаю за не узнающей меня мамой, работаю где придется. Но все же с отличием заканчиваю школу и, день и ночь работая как проклятая, поступаю в лучший московский вуз на бюджет. Выбираю юридический.

Хорошим юристам отлично платят, поэтому я постаралась стать одной из лучших. Конечно, ни за какие деньги моего самого близкого человека нельзя было вылечить, но обеспечить ей должный уход — вполне.

Мама тихо ушла два года назад в одной из лучших московских клиник. До последнего я держала ее за руку. Меня она так и не узнала.

— Нельзя ломаться. Нельзя бросать родных, когда они беззащитны и в тебе нуждаются. Это предательство, — выдохнула хрипло. Эмоции зашкаливали.

Внезапно почувствовала, как уже знакомый жар начал разгораться в венах.

— Только этого сейчас не хватало! — простонала, вскочив с кресла. Внимание привлекло открытое окно. Если огонь появится, сигану на улицу и там постараюсь потушить.

И тут в голове раздался приятный женский голос: «Концентрация сил достигла критического значения. Начинаю стабилизацию источника». Кольцо на мизинце стало обжигающе холодным и эмоции как-то разом схлынули.

Недоуменно хлопая ресницами, прислушалась к ощущениям. С изумлением поняла, что в душе тишь да гладь.