Умчавшегося вперед профессора в поле зрения не наблюдалось.

У двери с солидной табличкой «приемная», Аннушка остановилась, глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и решительно вошла в помещение первой. Последовав за ней, я увидела худощавую темноволосую женщину, сосредоточенно печатающую что-то на компьютере.

Хм, а прежде за этим столом сидела блондинистая красотка.

Мысленно похвалила ректора за оперативность. Похоже, он внимательно прослушал запись и пришел к тем же выводам, что и я. Интересно уволил Рябцеву или куда-то перевел? А что с остальными? Впрочем, без разницы. Главное, чтобы меня больше не доставали и не пытались отомстить. С таких людей станется.

Подняв голову, новая помощница ректора внимательно оглядела нас и строго спросила:

— Метельская и Васильева?

— Все верно, — гордо вскинув подбородок, ответила Анна.

— Располагайтесь. Ректор вас вызовет, — указав на стулья для посетителей, женщина снова принялась стучать по клавиатуре.

Мы сели, приготовившись к длительному ожиданию.

Сцепив руки, Аннушка неотрывно смотрела в окно. Казалось, она внутренне готовится к обороне. Я же сидела расслабленно: опыт давал о себе знать.

Спустя минут десять дверь в кабинет ректора распахнулась, в приемную вышел Колобок. Он нахмурился и произнес строго:

— Васильева, зайдите.

Аня бросила на меня блестящий от эмоций взгляд, вручила свою сумку и отправилась в кабинет. Проследив за тем, как дверь за ней плотно закрылась, я дружелюбно улыбнулась подошедшему мужчине, рассматривающему меня, словно какую-то диковинку. Он демонстративно хмыкнул и задумчиво поинтересовался:

— Владислава, мне кажется, или вы совсем не испытываете раскаяния?

Положив наши с Аней сумки на свободный стул, я встала и невозмутимо проговорила:

— Святослав Викторович, вы — опытный педагог, и мы оба прекрасно понимаем, что могли спокойно проложить лекцию. Создание мною иллюзии послужило лишь поводом.

— Хотите сказать, вашей вины в срыве лекции нет? — мужчина угрожающе сдвинул кустистые брови.

В этот же момент щелканье клавиш прекратилось, пальцы помощницы ректора зависли над клавиатурой. Она буквально застыла от любопытства.

Я же, едва заметно улыбнувшись грозному педагогу, продолжила:

— Профессор, давайте откровенно. Настоящая проблема не в том, что я сделала, а в том, что вам приходится объяснять горячо любимый предмет первокурсникам-гуманитариям, которые вряд ли по достоинству оценят те великолепные знания, что вы даете. Тем, кто мало смыслит в физике, понять самый сложный ее раздел в принципе нереально, — я развела руками, а прежде напряженный взгляд мужчины стал заинтересованным. — Увы, мы — заложники обстоятельств.