– Любовные отношения у меня и Санаду? – даже за живот хватаюсь. – С чего вы взяли?

Девушки тревожно переглядываются.

– С его особенного к тебе отношения взяли, – поясняет Бэксил.

– Это же очевидно, – повторяет Дилала. – По особенному и трепетному отношению к тебе. Перед нами можешь не притворяться.

– Да какое притворяться? – фыркаю. – Санаду же старый.

Опять девчонки переглядываются. И Бэксил возражает:

– Обычно вампиры сохраняют возраст обращения всю жизнь.

– И судя по внешнему виду, – продолжает Дилала. – Санаду в момент обращения было не больше ста лет. Я бы даже провела границу годам по восьмидесяти, а то и семидесяти. Хотя, нет, пожалуй, по восьмидесяти.

Теперь я не смеюсь – я закашливаюсь: предположенные мной тридцать на вид в местных реалиях соответствует годам так семидесяти-восьмидесяти, но может соответствовать и сотке? Мама дорогая, Санаду ещё до обращения вампиром мне в прадедушки годился!

– Так что он в самом расцвете лет, – деловито уверяет Лея.

Помахав рукой, уношусь к кухонной зоне у окна и наливаю себе воды.

Менталистки молча наблюдают за тем, как я пью.

Отставив чашку, икнув, я вытираю влажные губы и смотрю на них…

Они серьёзно смотрят на меня.

В восемьдесят – самый расцвет…

– Он в мою сторону ни единого поползновения не делал, – поясняю я. – Поверьте, интерес ко мне какой угодно, но только не любовный. Думаю, я забавляю Санаду. Всё же я из другого мира и чувство юмора у нас похожее. Но это не значит, что я могу как-то на него влиять.

Впрочем, из ванны я его выгнала…

Кровать себе выпросила…

И…

И, судя по взглядам девушек, они ни единому моему слову не верят.

– Эм, если не хочешь это признавать – не надо, – резковато отвечает Дилала.

– Просто… – Бэксил грустно улыбается. – Нэл был забавным парнем. Жизнерадостным. Шутливым. И если ты можешь повлиять на Санаду, чтобы он задействовал свои связи или лично занялся расследованием, сделай это, пожалуйста.

– Вдруг убийца всё ещё в Академии, – тихо добавляет Лея."

"– Тебя Санаду послушает, – повторяет за ней Бэксил.

Очень и очень убеждённо.

Впрочем, я сама виновата: не надо было шутить, что Санаду с Тавросом из-за меня схлестнулся. Только бы Санаду был не сильно против того, что ему приписывают роман со студенткой…

Но убийца в Академии… надеюсь, девчонки ошибаются.

***

Первое, что ощущает Санаду при входе в столичное отделение ИСБ – ажиотаж. Яркость, сумбурность чужих эмоций захлёстывает его бурлящим коктейлем, заставляя почувствовать себя не просто молодым – юным. Настолько всё остро, пронзительно и максималистично.

Кардинальная смена руководства – это всегда такое вот потрясение эманаций, крик ментального пространства.