И на прощанье целует мне руку, снова захватывая в омут своих тёмных глаз.

Предвкушаю, когда Санаду исчезает с хлопком и серым дымом. Предвкушаю, когда шагаю в ванную комнату.

Но ванна тут довольно обычная. Да, на золочёных львиных лапах, да, не маленькая, но не та огромная прелесть в виде ракушки, как у Санаду.

– Не всегда мы получаем всё, что хотим, – философски замечаю я и зеваю.

***

Из сна Санаду вырывает дуновение сквозняка сквозь открытую дверь. Тихий шелест босых ног по полу. Он открывает глаза. Сумрачные тени скользят по потолку, пляшут, словно пытаясь убежать от яркого лунного света.

И в этом свете есть что-то неизъяснимо сладостное и манящее.

Ощущая чужое присутствие, Санаду приподнимается на локтях. Его сердце стучит часто и гулко, а во рту пересыхает от навалившейся истомы.

Изящная фигура вступает в серебристые лучи, они заливают точёные ключицы, но лицо в обрамлении кудряшек остаётся в тени. Халат с тихим шелестом стекает вниз, открывая лунному свету тончайшую сорочку с черепами. Молочно-белая кожа сияет, и тело будто просвечивает сквозь ткань.

Взгляд Санаду скользит по полускрытой фигуре.

Он видел её обнажённой не так долго, и сейчас замирает, жадно вглядываясь в изгибы, не в силах преодолеть тяжесть желания.

Плавный шаг вперёд – и рассекая яркий лунный свет, она оказывается ещё ближе. Клео. Ночное светило отражается яркими бликами в насмешливых глазах, путается голубоватыми искрами отсветов в дерзких рыжих кудряшках.

Тяжело сглатывает Санаду. Он тонет в этих глазах, в этих бликах, в ощущении того, как Клео приближается. Ощущении не ментальном – физическом. На глубинном, хищном уровне. Способностями не менталиста, а вампира, всегда спящими за ненадобностью.

И вот теперь Санаду каждой клеточкой тела до дрожи, до звона в ушах чувствует её близость. Её дыхание. Учащённый стук сердца – в унисон его сходящему с ума сердцу. Кровь будто сгущается, превращается в лаву и разливается по телу сладострастным жаром.

Колено Клео упирается в постель.

– Это не самая хорошая идея, Клео, – Санаду с трудом выталкивает эти слова, потому что не хочет её останавливать: он хочет, чтобы она была ближе, ощутить запах её кожи, тепло, прикасаться. Ему почти невыносимо её прогонять.

– Дело в том, что я не совсем…

Тёплый пальчик накрывает его губы. Шаловливо улыбаясь, Клео садится верхом на Санаду, окуная его в невыносимый жар желания, сжимает его бёдра крепкими ногами. Даже сквозь слои ткани он слишком хорошо чувствует их близость. Клео склоняется, кудряшки падают на её лицо, погружая его в тень, щекоча лоб Санаду, в то время как дыхание Клео скользит по его носу, опаляет губы. Тёплый палец перебирается на его подбородок, шею, медленно спускается вниз, к разрезу сорочки.