Она кусает меня за язык до острой боли, и я взрываюсь оргазмом:

— Моя львица, — хриплю в ее ротик, целую ее губки. — Моя маленькая львица. Только моя. Я тебя никогда не отпущу…

Глава 8. ОНА

Это просто безумие какое-то. Да как он смеет трахать меня как одну из своих шлюх, еще и против моей воли?!

Порывисто поправляю платье, пытаясь собрать свои мозги в кучу. Трусы безнадежно испорчены. Выбрасываю остатки ткани в мусорку.

Герман исподлобья наблюдает за мной, застегивая ремень своих брюк. Отворачиваюсь от него, становясь лицом к зеркалу.

Стягиваю резинку с волос и заново завязываю хвост, чтобы хоть немного привестись в порядок. Губы опухли от его грубых поцелуев. От ярко красной помады остались только намёки в виде бледных пятен вокруг рта. Бросаю короткий взгляд в зеркало — у Германа такие же, а еще растрепанные моими пальцами волосы и острая щетина, от которой у меня до сих пор горит между ног.

Отвожу взгляд. Лицо обдает жаром от мысли, что я позволила этому мудаку такое с собой делать. Осторожно подтираю мыльными пальцами размазавшийся макияж, приглаживаю волосы влажными руками и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ничего сказать мне не хочешь? — преграждает мне путь.

— Мне казалось я уже вам все сказала, Герман Валерьевич, — вскидываю на него гневный взгляд, а саму трясет. — Я понимаю, что покуда мы еще состоим в законном браке, привлечь вас к ответственности за изнасилование у меня почти нет шансов. Но если посмеете прикоснуться ко мне после развода — пеняйте на себя!

Улыбается мерзавец:

— Что же ты до сих пор медлила? — лукаво щурится. — Сомневалась?

— ЗАГС по вопросам разводов работает только во вторник и среду, — холодно отвечаю я. — Завтра я подаю заявление. Развести должны быстро.

— Какая строгая малышка, — касается моей щеки своими пальцами. — Но мы ведь оба понимаем, что тебе понравилось не меньше моего.

Отбиваю его руку от своего лица:

— Это не более, чем физиология. У меня, как у любой женщины, — делаю акцент на этом слове, а голос предательски дрожит, — есть потребности. Которые я могла бы удовлетворить и без вашего участия, если бы вы не помешали мне наладить контакт с тем симпатичным молодым человеком у бара.

— Нет. Не могла, — отсекает он. — Никто не смеет прикасаться к моей жене."

"— Хорошо. Значит придется подождать развода! И отмены почетного статуса «жены»! — хочу обойти его, чтобы убраться от него подальше, но его огромный кулак врезается в стену, преграждая мне путь.

— Только попробуй, — рокочет тихо, но так внушительно, что по моей спине под тонким платьем проползают мурашки от ужаса. — Боюсь, моя маленькая львица еще не готова стать свидетелем убийства.

— Может тогда сразу меня убьешь? — меня душат слезы, но я стараюсь не подавать виду.

Кажется, не выходит. Его взгляд меняется.