Я расследую ее исчезновение, – отчеканила я.

На лицах обеих девушек сперва отразилась растерянность, потом некоторый испуг. Они переглянулись.

– А… Разве в ее исчезновении есть что-то криминальное? – наконец спросила блондинка.

– Этого никто не может сказать заранее, – чуть улыбнувшись, пожала я плечами. – Для того и работаю, чтобы это выяснить.

Девушки снова переглянулись, и блондинка тут же свернула свой пасьянс, поднялась и прошагала в другой конец комнаты, притащив оттуда старенький стул.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласила она меня. – Только сразу хочу сказать, что мы ничего не знаем про Асю.

Правда, Таня?

Она перевела взгляд на русоволосую девчонку.

– Да, – кивком подтвердила та. – Она взяла отпуск на пять дней, то есть должна была отсутствовать на прошлой неделе, а с понедельника выйти на работу. А сегодня уже четверг. Мы сами очень удивились, когда она не пришла, звонили ей, но телефон молчит… Странно все это. Даже страшно. – Она поежилась.

– А она не говорила, зачем ей нужен отпуск? – поинтересовалась я. – Все-таки вы сидите в одной комнате, наверняка многим делитесь друг с другом… Постоянно же на виду! Сложно сохранять какую-то таинственность.

– Ну, вообще-то Асе вроде бы нечего было от нас скрывать, – покосившись на супругу Мезенцева, сказала Таня. – Вся ее жизнь была перед нами. И не было в ней никаких секретов.

– Просто Ася сама по себе человек скрытный, – сказала Ольга. – Но каких-то тайн – по крайней мере, внешне, – кажется, не наблюдалось. Хотя… Если у человека есть тайна, разве это узнаешь сразу?

– Так что с ее отпуском? – напомнила я о своем вопросе.

– Ну, ничего определенного, – пожала плечами Ольга.

 – Ася говорила, что она устала, хочет побыть одна, отдохнуть… Жаловалась на головные боли. На быструю утомляемость… Я даже рекомендовала ей одного врача, к которому сама обращаюсь уже несколько лет. В последнее время у Аси и впрямь было много работы, так что никого из нас не удивил ее уход.

– Она не показалась вам подавленной, грустной?

– Ну, Ася вообще не образчик веселья и жизнерадостности! – махнула рукой Ольга.

– А вот мне, наоборот, в последние дни казалось, что она в хорошем настроении, – вдруг заметила Таня. – Она все время порхала, даже напевала что-то.

И стала вроде как рассеянной. Спросишь ее о чем-то, а она не слышит, сидит с отрешенной улыбкой. Мне даже несколько раз приходилось голос повышать, чтобы она поняла, что я к ней обращаюсь. А раньше она в работе никогда не была рассеянной!

Я повернулась к Ольге. Та сосредоточенно молчала.

– Да, может быть, и правда так и было, – наконец произнесла она, и я подумала, что здесь, видно, не обошлось без господина Мезенцева, который велел своей жене не распространяться насчет Аси.