– Сколько художников принимает участие в выставке? Кто они? У кого есть шансы на победу? – Я честно перечислила основные вопросы, которые меня волновали.

Валентин Павлович переглянулся с Еленой Викторовной, и искусствовед спросила:

– А вы почему интересуетесь? Вы, простите, кто? От какой-то организации?

– Нет, я сама по себе, – сказала я. – А интересуюсь я потому, что на выставке должны были быть представлены работы одной моей знакомой. И меня волнует их дальнейшая судьба. Она сама куда-то запропала, и я заволновалась.

– Как фамилия вашей знакомой? – спросила Елена Викторовна.

– Кальчинская, Александра Владимировна, – ответила я.

– Ах, вот оно что! – задумчиво произнесла Елена Викторовна и посмотрела на своего спутника. – Валентин Павлович, это та девочка новенькая…

– А, художница-самоучка! – обрадованно кивнул тот. – Так она появилась или нет?

– По правде говоря, мы и сами удивлены ее отсутствием, – сказала Стрижова. – Она подала заявку и пропала. Выставка через десять дней. За это время нужно еще оформить документы, подготовить картины к показу, а ее нет.

И телефон молчит.

– Скажите, а что будет, если она не появится за эти десять дней? Картины не примут участия в выставке?

– Конечно, нет, – пожала плечами Елена Викторовна. – Как же можно без документов, без согласия самого автора? А если она передумала? Мы не можем взять на себя такую ответственность.

– А вот вы бы и поторопили вашу подругу, – прогудел Валентин Павлович над моим ухом.

– Увы, я тоже не могу до нее дозвониться, – вздохнула я.

 – Вот и переживаю… Скажите, а как вы могли бы охарактеризовать ее картины? Мне, например, они очень нравятся, и я сама советовала Асе подать заявку на участие в выставке. А что можете сказать вы? Вы же видели их глазами, так сказать, профессионалов? – Я посмотрела в первую очередь на художника.

Валентин Павлович выпрямился, откашлялся и произнес своим насыщенным бархатистым баритоном:

– Работы очень необычные. У девочки явно есть талант. Бесспорный талант! Но… Ей необходимо развиваться дальше.

Необходимо учиться, учиться! Мне бы побеседовать с ней лично – к сожалению, до сих пор у меня этого не получилось. Я мог бы рекомендовать ей кого-то из знакомых художников, чтобы она брала уроки.

– А сами не хотели бы? – спросила я. – Я просто очень хочу, чтобы моя подруга достигла успехов в живописи.

– Ну, она портретист, – покрутил рукой художник. – Типичный портретист. А я специализируюсь на сюжетных картинах.

– А что это такое? – спросила я, разводя руки.