Ворвавшийся в комнату отец, чуть не поседел, увидев маму, и не знал за кого хвататься, за измученную ранними родами жену, или недоношенную дочь с проснувшимся даром. Успокаивая маму, отец говорил, что я чудесная и самый красивый ребёнок на свете. Хоть они и думали, что я такой и останусь, со светящейся белой кожей, белыми волосами и почти бесцветными глазами, но за то цепляющей силой любого, кто приближался к люльке. И только через несколько месяцев, когда проявившийся дар успокоился, родители обнаружили, что я похожа на маму, бабушку, прабабушку… В общем, обладаю всем набором фамильных черт, положенных урождённой Лангран и наследнице престола Грозового перевала.

С возрастом, я научилась применять силу, оставаясь собой. Но получалось это только когда требовалось небольшое усилие, а я оставалась спокойной. Но стоило мне разволноваться, или щедро черпнуть силы, и я опять выцветала. Даже мои пауки, которых я неожиданно начала призывать лет в пять, чем вызвала умиление всего совета старейших матерей дроу полным составом, и те были белыми и отсвечивали морским перламутром.

Скучно мне было на их совете, куда меня мелкую принесла бабушка Лолиара. Вот и представляла повторяющийся всюду рисунок паутины на пальцах. А если есть паутина, должны быть и паучки. А то, что они живые, сильные и ядовитые… Ну, зато с виду белые и безобидные.

Я последний раз взглянула на себя в зеркало. Невысокая брюнетка, немного бледновата, зато губы выделяются ярче. Закрытое синее платье, обтягивающее от самой шеи и до бёдер, с расходящейся широкой юбкой и объёмными рукавами до кистей рук. В случае необходимости в этом платья я смогу и бегать, и сесть на лошадь, и даже драться.

С парными клинками, традиционных для дроу, я не расставалась с того самого совета, когда сестра моих дедушек мне их подарила. И неплохо ими владею. По крайней мере, далеко не каждая дроу может со мной справиться.

Резко выдохнул, я вышла из комнаты. Сразу за порогом я попала в лапы Кельта, Хранителя рода и земель Лангран. Огромный, страшный, сильный Зверь и самый надёжный соратник по всем шалостям моего детства, от воровства сладостей с кухни до ночного полета в грозу. Ну, а кто бы ещё отважился? Дядя Норд тогда сказал, что от гнева моего папы его не спасет даже драконья ипостась, что просыпалась у всех потомков Наариса Грозового.

— Ну, что, готова? Боишься? А чего боишься? — Сейчас легендарный ужас Грозового замка напоминал любопытного кота. — Слушай меня! Никого не слушай! Бери всех, кто понравится!

— А если я ошибусь? Если вдруг появятся какие-то проблемы? — Идя к портальной площадке, я делилась своими тревогами. — Ребёнок, например?

— Чего? Это когда ребёнок вдруг стал проблемой? — Хранитель даже с шага сбился. — Проблема их отсутствие, или когда их мало.