— А вас никто и на звал, она не успела отправить вестника, чтобы Рианна как хотела, так и отговаривала тебя от визита. Ей нужен был Ривиэль и Варес, который так удачно навязывался. А для этого ей хватило бы одного ужина. — делился с нами мыслями Элен Терин. — Она собиралась прибрать к рукам состояние Ривиэля и, главное, захапать черный кряж, чтобы под ним организовывать новые загоны. Она готовилась к большому поступлению рабов, через несколько месяцев.

— Чтоо? Большое поступление? Откуда? — подскочила я, чуть не выбив тарелку с бульоном из рук Вареса.

Глава 42

Селена Лангран

Я уже не могла этого выносить.

Внутри головы словно образовался хищный комок боли с острыми и ядовитыми иголками, и причинял боль, свободно перекатываясь.

Сколько лет моя семья раз за разом срубает эти ядовитые головы, а такое ощущение, словно на месте срубленной появляются две новые. У меня нет мудрости Марины, нет силы и знаний Алиены, нет опыта Лолиары. Только внутренняя уверенность, что я обязана сделать следующий шаг.

Ощущала я себя при этом, охотничьей гончей, что должна учуять добычу, вцепиться и задержать до прихода охотников.

Где бы только взять уверенность, что следуя своей интуиции я не рискую гораздо большим, чем моя жизнь.

— Какая она тяжёлая и зубья острые… — удивилась я, когда Хранитель Кельт впервые позволил мне примерить корону Грозового перевала. — Как же её носить?

— Тяжело, маленькая! Очень тяжело. И иногда больно. Дорога правителей не бывает лёгкой. — Глядя на меня с грустной улыбкой, говорил мудрый Хранитель. — Иногда зубья этой короны превращаются в острые шипы, что пронзают сердце. Помни об этом каждый раз, надевая её."

"В этот момент, сидя с несколькими друзьями и родственниками, в небольшой комнатушке, явно бывшей сторожке, я поняла одну казалось бы очевидную вещь.

Я найду эту гадину, что распустила свои мерзкие щупальца по моему миру! Найду, обрубая по пути каждую грязную нить, и лично вцеплюсь в горло этой твари так, как даже не снилось и самым натасканным гончим. Потому что не готова терять близких и друзей, не готова рисковать, не смогу выслушать гонца, принесшего дурные вести.

Говорят, в имени моего рода слышны громовые раскаты, но видно я ещё слишком мала, чтобы принять эту ношу и смириться с назначенной ценой.

Я не допущу, чтобы зубцы моей короны, стали шипами для моего сердца. Ради тех, в чьих руках это сердце бьётся, я стану раскалённым металлом, что навсегда прижжет эту язву.

И от чувства принятого решения, кровь побежала по венам, разжигая пожар в душе. С этого мгновения я не просто исправляю последствия, я объявляю войну на уничтожение, кем бы эта тварь ни была!

А в кухне тем временем стояла тишина. Мой вопрос словно продолжал звенеть в воздухе, пробуждая во всех тревожные предчувствия.