Боже, о чем я думаю?! — Я хотела попросить вас, — уже более четко произношу я. — Дайте, пожалуйста, деньги на такси. Я все верну.

— Не дам, — невозмутимо бросает он.

— Тогда отвезите меня сами, пожалуйста.

— Я не мандавошка, чтобы скакать туда-сюда. Ты ночуешь сегодня здесь, Женя, — безапелляционно произнес он.

— Я не могу. Мне это не нравится. Вам так сложно дать мне деньги?

— Легко, но так неинтересно. Иди обратно, — вновь кладет руку мне на талию.

Я же даже не успеваю толком сообразить, что делать, как в следующий момент Зорин подталкивает меня в комнату. Сам также заходит внутрь.

— За время моего отсутствия ты даже не перестелила постель?! — раздраженно бросает он, сдирая с кровати старое белье. — Не умеешь заправлять пододеяльник? Хреново для женщины. Так и замуж не выйдешь, хотя, конечно, можно другими навыками обладать.

Не успела ничего сказать, как в следующий момент прямо в лицо мне прилетает подушка, а вслед за ней наволочка.

— Уж с этим ты точно справишься.

— Я сама все умею. Не надо этого делать.

— Чего этого?

— Вы специально стоите здесь полуголый, чтобы меня смутить и возмутить. Вот чего! — взрываюсь я.

— Да. И видишь, это хорошо работает.

— Зачем вы меня провоцируете?!

— Сама знаешь ответ на этот вопрос. Я не скрываю от тебя своих намерений.

— Жаль, что вы совершенно не похожи на свою маму. Она… была другой. Хорошей."

"— Очень странно сравнивать мужчину и женщину, но тем не менее я ее продолжение. И не надо делать из меня монстра. В твои-то годы, да при твоей жизни пора уже понять, что делить людей на плохих и хороших глупо. Приравнивать меня к говну только потому, что я честно тебе предложил взаимовыгодный союз, при этом не вешая лапшу на уши, вообще нечестно.

— Вы мне не предлагали союз. Вы предлагаете мне секс.

— Называй как хочешь. Кстати, во избежание дальнейших обид, и чтобы не вводить тебя в заблуждение, когда согласишься на мое предложение, знай, что в этой квартире мы встречаться не будем, — «когда», а не «если»! — Я сниму тебе хорошую однушку или двушку поближе к университету. И тебе удобно, и мне, — как ни в чем не бывало произносит Зорин, засунув одеяло в пододеяльник.

— Уверены, что потяните двушку?

— Уверен. Иди сюда. И положи уже подушку, раз и ее не умеешь заправлять. Держи за концы. Давай, не тормози, Женя, — подгоняет меня он, а я вместо того, чтобы хорошенько пульнуть в него подушкой, как послушная кукла кладу ее на кровать, подхожу к нему и беру концы одеяла.

— Кстати, я надеюсь, ты понимаешь, что во время нашего с тобой союза никаких других мужчин у тебя быть не должно?

— Вы всерьез думаете, что я когда-нибудь добровольно соглашусь на то, что вы мне предлагаете? — нервно усмехнувшись, произнесла я.

— Да, — спокойно бросает Зорин.