Огромный кулак обрушивался на упитанные вельможные физиономии, одна мимика которых приводила в трепет сотни людей. Золотой перстень смачно впивался в кожу, оставляя красный, быстро набухающий кровью отпечаток – несмываемое клеймо, имеющее многозначительный и зловещий смысл.

– Стоять! Стой! Держи его!

Каймаченко попытался остановить взбешенного медведя, но тот ударил его левой и поломился дальше, оставляя за собой поваленные тела и клейменые лица хозяев нынешней жизни.

Бац! – отлетел на несколько шагов Ершинский.

Бац! – схватился за лицо Шаторин."

"Но медведь рвался к главной цели – прижатым к стене Горемыкину и Арцыбашову. Их охранники закрыли хозяев телами и даже достали оружие, но в такой толчее применять его было нельзя.

Бац! Бац! Бац! – охранников он бил локтем, кулаком левой или головой. А когда все-таки пробился к цели, то пустил в ход правую руку.

Красные стигмы вспыхнули на лицах Горемыкина и Арцыбашова. В тот же миг откуда-то снизу раздались выстрелы. Самый смелый охранник использовал довольно рискованный прием для стрельбы в толпе: упал на колено и палил в упор, направив ствол снизу вверх. Когда третья пуля пронизала огромное тело, оно обмякло и кулем повалилось на узорчатый паркет.

Эпилог

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Майский полдень. Въезд в Уитем – небольшой городок в Юго-Восточной Англии, семьдесят километров на северо-восток от Лондона. У дорожного ресторана, раскинувшего десяток тентов над столиками у шоссе, остановился белый спортивный автомобиль.

Колокольчик на двери ресторана мелодично зазвенел, к стойке прошел высокий широкоплечий мужчина в дорогом летнем костюме. Он спросил что-то у барменши, та принялась объяснять, оживленно жестикулируя, потом достала из фартука блокнот, вырвала оттуда листок и что-то нарисовала. Мужчина взял бумажку, поблагодарил и вышел.

– Кто это был, Бони? Что он хотел? – спросил хозяин. Он сидел с калькулятором и кипой счетов за свободным столиком, наблюдая в окно за белой машиной, которая быстро удалялась по шоссе.

– Он спросил, как проехать к поместью Лиз Уотерфорд, – сказала барменша.

– Уотерфорд, Уотерфорд... – пробормотал хозяин. – А-а, вспомнил. Вдова лондонского адвоката. А кто он ей? Сын?

– Не знаю. Она же совсем одинокая, и к ней никто не ездит, – задумалась барменша. – Мы бы видели ее сына. К тому же разве стал бы он спрашивать дорогу?..

– Верно, – согласился управляющий, продолжая разглядывать давно опустевшее шоссе. – Но машина у него, конечно... Высший пилотаж. На моей памяти здесь такие еще не проезжали.

– Что за машина?

– ""Астон-Мартин"". Она стоит двести тысяч фунтов... Он восхищенно покачал головой.

– А хоть бы и миллион, – вздохнула барменша, возвращаясь к стойке. – Нам-то что с этого? Вдруг она издала удивленный возглас.