Склонившись, Юнор снова впился в мой рот, больно кусая и царапая клыками. Я ощутила солоноватый привкус собственной крови. Наконец, отпустив меня, он отошёл от телеги и накинул на голову капюшон. Полог опустился на место, оставляя нас в полумраке.

Телега снова двинулась вперёд.

- Я не хочу становиться, таким как он, - тихо запричитала Ули. - Я не хочу.

Я же сидела, не в силах пошевелиться. Кнесе, придвинувшись ко мне, обняла.

- Прости мне мою трусость, - её голос дрожал.

- Я беременна, Кенесае. Мне никак нельзя сдаваться ему. Мне нельзя. Дьярви не поверит, что это его ребёнок: даже если виду не подаст, всю жизнь будет криво поглядывать на дочь.

- Что ты, Розанна, не говори так. Мой брат не такой. Мы сбежим. Этот Зверь никого не тронет. Ты ведь сама говорила, нужно верить в лучшее.

- Что было с тобой, Кнесе? - мой голос дрожал. - Расскажи.

Какое-то время она молчала. Телега тряслась на ухабах. Снаружи хлопьями повалил первый снег.

- Я тогда только вошла в пору невесты, - негромко произнесла молодая женщина. - Мой зверь ещё не окреп. Я была красивой девушкой. Кенесая Сереброволосая. Братья перешли дорожку одному военачальнику. Взяли крепость вперед него, и всё золото утекло в наши сундуки. Он пожаловался Владыке, но его ответ был такой: кто первый, того и добыча. Мы быстро забыли о всей этой истории, но вскоре за мной стал ухаживать молодой воин: красивый, ладный, а как он говорил. Пел, что я его избранная, что он будет моим первым. Так оно и вышло. Он им стал, жаль не последним.

- Кто он? - отчего-то мне подумалось, что не простой-то юноша был.

- Сынок того воеводы, только мы не знали об этом, - Кнесе опустила голову. - Вегарту он не понравился сразу. Он запретил мне свидания. А я молодая, уверенная, что вот он мой истинный. Были красивые речи, что наша любовь сильнее указа братьев. Что мы должны бежать. Я верила, каждому слову. И пошла за ним, когда он позвал. А дальше боль, унижения, казармы...

- Как ты спаслась?

- Через год я заболела. Была истощена настолько, что простуда свалила. Меня, ледяную драконессу. Я умирала, да один из воинов сжалился. Забрал девку казарменную в свою комнату и выходил. В бреду я и рассказала, кто есть на самом деле.

- Что же раньше молчала?

- Я не молчала: просила помочь каждого второго, а они только смеялись. Все. Твари. Только Брек проникся. Он под покровом ночи забрал меня из казармы ""избранного"" и увёз.

- Мне жаль, - у меня ком в горле стоял."

"- Моего зверя больше нет, Розанна, - её голос звенел от непролитых слёз. - Они сломали меня. Изувечили. Ничего от прежней меня уже не осталось. Знаешь, что бывает с драконами, когда они теряют своё второе лицо. Калеки.

- Я знаю, - прижав ладони ко рту, я стирала липкую слюну с них. Поцелуй Юнора был настолько мерзок, что желудок сводило. - Мне жаль, Кнесе. Действительно, жаль.