Вытащив Базиля на травку, я улетаю в детство. Помню, как раскрасневшаяся, возбуждённая мама привезла мне точно такого же маленького щенка. И вручила его прямо здесь, у этой скамеечки. Мне было тогда лет восемь-девять. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. И мама была тогда очень радостная и весёлая, вся воздушная… Играла вместе со мной с этим щенком. И сейчас я смотрю, как маленький шарпей изучающе нюхает траву, неуклюже пригибая её лапой, и… улетаю в те ощущения. Ложусь спиной на лавочку, закрывая глаза от слепящего утреннего солнца, и забываю обо всём.

Кажется, что мама сейчас сядет в моих ногах и погладит по согнутой, вечно разбитой коленке.

И я даже слышу, как она подходит, и чувствую, как садится. Но по коленке не гладит. Потому что это не мама.

— Доброе утро, Лера.

— Привет…

Это отец. Отец… никогда не был ласковым. Ни с мамой, ни со мной. Может, он и любил как-то там по-своему. Но через прикосновение свои чувства не выражал никогда. Никогда я не летала у него в руках к небу, как мои сверстницы в руках своих отцов. Никогда не сидела у него на коленях. Не целовала за подарки. Отец не про это.

Может, я и в Романа своего влюбилась так категорично и сразу насквозь, потому что он казался его противоположностью. Столько ласки и тактильного внимания я не получала никогда в жизни. И для моей оголодавшей психики это было как манна небесная!

Как любовь устроена у отца, я до сих пор не могу разобраться.

— Пап…

— М?

— Ты любишь кого-нибудь?

— В смысле?

— Нуу… Вот ты говорил, что любил маму.

— Любил.

— Как ты это чувствовал? Как выражал?"

"— О чём ты? Почему спрашиваешь?

— Как мама понимала, что ты её любишь?

— Я это говорил иногда.

— И всё?

— Я… — задумчиво замолкает. — Я женился. Это разве не показатель?

— Ты и на Рите женился. Но я не чувствую, что ты её любишь. Страсть — да… Любовь… нет.

— Лера, страсть — это и есть любовь для мужчины.

— Да?.. Тогда это ужасно.

— Почему?

— Это значит, что ты не любишь и никогда не любил меня.

— Это не так. Прости за собаку. Но она действительно была больна. Это было опасно для тебя. Я позаботился о твоей безопасности. Ты была уже взрослым ребёнком и должна была понять.

Не хочу про это ничего слушать. Это я простить не смогу.

Такое нельзя простить.

— Что такое твоя любовь ко мне? Если исключить страсть.

— Это забота о твоём благополучии, Лера.

— И всё?

— Мм… Неравнодушие к тому, что у тебя происходит?

Это звучит скорее как вопрос, чем как утверждение.

— Это не тест, пап.

— А что это?

— Попытка понять мужчин.

— Что-то случилось?

— Да… — признаюсь я, не открывая глаз. — Да, случилось.

— Я могу помочь?

— Нет, не можешь.

— Расскажи…

— Возможно, я развожусь.

— Возможно? Почему?

— Потому что больше не хочу жить с этим человеком.