Проходит в темноте глубже в комнату не замечая меня. В руках какая-то огромная сумка.

— Доброй ночи, жена… — цежу я.

Тихо вскрикивает.

Включаю неоновую подсветку по периметру гостиной.

Застыв стоит ко мне спиной, пытаясь отдышаться от испуга.

Опускаю взгляд. Переноска… Там… щенок?

— Это теперь вместо букетов на свиданиях дарят? Щенков?

Отставляет аккуратно переноску и пакет в сторону. Разворачивается.

— Ты мне хочешь что-то сказать? — повторяет мою интонацию. — Так скажи!

— Ты мне скажи… — зло прищуриваюсь я.

Встаю к ней в упор, разглядывая губы.

Припухшие и ни следа от блеска.

ААА!!!

В голове взрывается… и задохнувшись, я перехватываю рукой ее за подбородок, сжимая щеки и задирая ее голову.

— Рома! — в шоке пытаясь вырваться.

Впечатываю в стену.

— Ай… — шипит она.

Не отпуская ее лица, прижимаюсь своим лбом к ее. Кисть сползает ей на шею. В порыве придушиваю. Ее руки испуганно взлетают, вцепляясь в мою.

— Лера… — хриплю я, с огромным усилием над собой ослабляя хватку. — Ты что — трахалась с ним?!..

С рычанием отталкивает в грудь. Моё щеку обжигает, ослепляя на пару мгновений.

Я даже не сразу соображаю, что это пощечина! Потом еще раз, с другой стороны. Перехватываю летящие руки, заламываю. С рычанием рву на ней этот ёбанный прикид.

— Что ты делаешь? — плача пытается она перехватить мои руки.

— Тихо! — рявкаю. — Псинку разбудишь…

Разрываю декольте до паха, сдергиваю с плеч, и ткань тряпкой летит к ее ногам. Делаю шаг назад.

Замерев она растерянно смотрит на меня, обнимая себя за грудь руками. Дрожит.

Мой взгляд скользит ниже, замирая на гладком лобке.

Возбуждение смешивается с алкоголем и острым приступом ревности. Всё разумное во мне отключается. Подхватывая ее за локоть, разворачиваю лицом к стене. Вжимаю так своим телом. Впечатываю ладонь в лобок, рывком дергая на себя и заставляя ее принять более удобную позу.

— Трогал он тебя?! — рычу ей в шею.

— Нет!

— А это что?? — веду пальцами по горячей и тоже припухшей плоти, между ног.

Там горячо и скользко! И это как удар в пах. Только не болью, а требовательным удовольствием. И в голову — оглушающей ревностью, да!

— Это чо, Лер? — размазываю по ее губам вязкое возбуждение.

 — Трогал тебя?!?

— Нет! Идиот ревнивый! — пытаясь выкрутиться из моих рук. — Пусти!

— Врешь…

Рывком разворачиваю, подхватывая под бедро и раскрывая для себя. Дергаю ширинку вниз, впиваясь в губы. Чувствую ее пряный тонкий вкус. Грубо вворачиваю язык ей в рот.

— Это мой рот… — задыхаясь шепчу я. — И губы мои… И эти… — врываюсь под ее вскрик двумя пальцами внутрь, — тоже — мои.

Неласково щипаю ее за мокрую губку.