— Он не выглядит расстроенным или уязвленным. Наоборот вижу, что считает себя правым. Себя! Как же он меня бесит!

— Ты ничего обо мне не знаешь! И о нашей семье тоже не знаешь! Я не была готова с ней разговаривать тогда! Понимаешь! Не готова! Я узнала об ее уходе от папы, она сама пару недель на связь не выходила! А потом решила объясниться. И прессинг устроила. Потому что отец ей все всегда позволял. А я и сейчас не уверена, что могу, что мне вообще нужно с ней обсуждать ее уход! Ты влез не в свое дело!

— Че? — Морозов выглядит немного обескураженным, и я понимаю, что выплеснула на него то, что не должна была.

Наша семья его не касается. А я сорвалась.

Отвечать мне нечего, он тоже молчит. Сейчас главное переобуться и уйти с катка. Метро под рукой. Сяду в поезд и забуду последний час жизни.

Проверяю телефон — два пропущенных от пары и смска, что сегодня заночует у дяди Володи. Ну здорово! Что еще сказать. Времени уже девятый час, пока доберусь…

— Пойдем, я тебя отвезу, — слышу за спиной ворчание бугая. Он словно сам не рад тому, что говорит. — Поздно одной на край земли топать.

Все-таки совсем непробиваемый! Как танк прет.

— И куда повезешь? На Остоженку? Ты же типа спор выиграл.

— Да, я всегда получаю, что хочу, Вик, — он не отстает от меня ни на шаг. — Но и тебе дал то, чего ты хотела. Ты же хотела одна покататься. Без меня. По лицу видно было. Вот я и простоял час у борта. Хорошо ведь покаталась, признайся. У тебя глаза сверкали. Ты очень красивая, Вика.

Хочу ускорить шаг, чтобы оторваться, но не получается. Схватил меня за руку и держит.

— Вика! Да хватит бегать уже! Давай поговорим наконец.

Глава 22

Поговорить? Поговорить! О чем с ним разговаривать?

— Плохая идея, Саш.

Все, что я хотела, уже сказала. Добавить нечего. Дай пройти.

— Тебе сколько лет, Туева? Что ты все бегаешь от меня, как обиженный ребенок? Может, боишься, а? Так ведь не покусаю.

Он по-прежнему держит меня за руку, не двигается. Ждет, что я отвечу.

— Ты меня раздражаешь, — выдаю я чистую правду. — Иногда бесишь, как сейчас. Потому что прешь напролом, не думая о других. И это не лечится. Ты всегда такой. Ничего нового.

Он молчит. Потом отпускает, наконец, мою руку и идет к переходу. Мне с ним по пути пока.

— Наши родители женаты.

Нравится тебе это или нет, — говорит он после недолгого молчания. — Я предлагаю нормально общаться. Вот и все.

— У нас разные представления о норме. — До метро остается всего несколько десятков метров, наш разговор скоро прервется. Не представляю Морозова в общественном транспорте. Вряд ли он вообще был в подземке хоть раз. — И то, что для тебе шутка, для меня…

— …преступление. Я понял уже. — Он снисходительно улыбается и рукой задвигает меня себе за спину. — Иди четко за мной. Снесут.

Я не сразу поняла, о чем он.