— А ты разве сама не заметила? — Он удивленно поглядывает на меня и продолжает: — Во-первых, твоего папу слегка перекосило, когда я стал расспрашивать его Алену…

— Она не его, прости, что перебиваю. Мы ошиблись.

— Мы не ошиблись, и она его. Можем поспорить.

— Поспорить? На что?

— О-о-о! — В голосе Морозова слышится неподдельное воодушевление. — Есть много, чего я хочу с тобой попробовать, но ты можешь не согласиться. А вот если проспоришь…

На его лице блуждает похабная улыбка, настолько неприличная, что помимо воли мое воображение заработало слишком стремительно, пришлось себя одернуть.

Все-таки бугай плохо на меня влияет.

— Не проспорю. Но все же?

Несколько странно обсуждать с Сашей личную жизнь папы. Еще несколько дней назад мы с бугаем чуть серьезно не поругались из-за его скользких шуток, но сейчас я хочу разобраться в том, что происходит. И Морозов может помочь. А еще я, видимо, стала явно больше ему доверять. Мало кто знает обо мне столько, сколько он узнал всего за несколько недель. Даже немного страшновато.

— Она ему очень нравится, — тоном эксперта произносит Саша, а я уже пожалела, что спросила.

 — Это я тебе как мужик скажу. Да и Алена своего не упустит. Не знаю, что там за жених, но он скоро исчезнет. Ну что? Спорить будем?

— Нет.

— А жаль. Столько идей требуют практической реализации…

— Не сомневаюсь, у меня тоже полно идей. Но вообще разговор был о другом. О чем вы, кстати, с ним говорили, когда мы с Аленой посуду мыли?

— О тебе, конечно. О ком еще? Но надо отдать ему должное, — задумчиво продолжает Морозов, поворачивая на Садовое кольцо, — он не пытался до меня донести, что я не достоин его дочери.

— А что тогда?"

"— Ты раньше не была такой любопытной.

Вик, это наше с ним дело, извини. — В голосе его, правда, извинениями и не пахнет. — Он меня на дух не переносит, но не стал тебе по ушам ездить. Чумовой предок. Не ожидал.

— Папа всегда дает людям проявить себя. Он даже особо не запрещал мне ничего, когда я была маленькой. Представь, мама ругалась, говорила, что если дать мне свободу, то я обязательно вляпаюсь во что-нибудь нелегальное. А он смеялся и возражал: «Почему перестать человека ограничивать — это значит, что он обязательно начнет делать что-то плохое? Ты такого невысокого мнения о нашей дочери?»

Саша молчит, да и я больше не желаю продолжать тему.

Родителей на сегодня более чем достаточно. Праздник получился слишком семейный. Хочу выбросить все это из головы и ощущать момент, да просто кайф ловить от того, что парень, которого я люблю, со мной. И у нас впереди вся ночь. Много-много ночей.

— Идем?

Морозов уже припарковался во дворе, но сам не торопится выходить из машины. Уткнулся в телефон и хмурится.

— Нет, ничего серьезного, — он отвечает на невысказанный вопрос.