Никаких признаков города или иного человеческого присутствия вокруг не наблюдалось. Как мы тут очутились? Да все очень просто: доехали до «старого адреса», там бросили мою машину на стоянке, убедились в том, что за нами никто не наблюдает, и просто пересекли железную дорогу прямо по рельсам, благо высокая подвеска позволяла, а дальше поехали по солнцу и компасу, остановившись лишь минут через двадцать. Но уверен, что лежавшему в кузове рядом с трупами Миллбэнду эти двадцать минут показались часами.

– Нравится? – спросил я, широким жестом показывая на окружающий пейзаж.

 – Природа вокруг, хорошо. Да, Миллбэнд, где мои деньги? Только не говори, что они еще не на этой стороне, не оскорбляй мой интеллект. – Слава достал телефон и приготовился снимать нашу беседу. – Цыц! – Я поднял руку в предостерегающем жесте. – Я уже вижу, что именно это ты и хочешь сказать, поэтому остановись до того, как я отрежу тебе первый палец. Остановись, подумай, начни снова. С правды начни, правда очищает душу. Итак, снова: где мои деньги?

– Они правда еще не здесь!

– То есть тебе нужно время подумать? Хорошо. – Я взял моток ленты и сделал вид, что собираюсь снова заклеить ему рот.

 – У тебя есть время до вечера. Полежишь здесь, мы заедем часов… в четырнадцать вечера, тогда и продолжим."

"Отрезок ленты с треском отклеился от мотка, Миллбэнд заорал, замотал головой.

– Тише, тише, – сказал я успокаивающим тоном. – Я дырочек в крышке настреляю, воздух будет проходить, не задохнешься. Не перди только сильно и постарайся не сблевать, а то придется глотать. Не крути башкой!

Миллбэнд все же продолжал башкой крутить, и еще и верещать попутно. Что-то о том, что он умрет, что его съедят и так далее, а я продолжал его увещевать, успокаивая:

– Никто тебя не съест, ты же в кузове, он заперт, не ори так.

Тебя оттуда не выковырять никому, а гиен тут почти не бывает теперь. Все, заткнись и не верти башкой, или точно палец отрежу! – заорал я, сделав вид, что пришел в ярость.

А ярости не было, была лишь злость и расчет, холодный и скалькулированный. Лежать в кузове машины посреди саванны связанным в компании двух окровавленных трупов… тут и пытать никого не надо, я бы сам все выложил на его месте, хотя я куда крепче Миллбэнда в моральном плане.

Зной, жара, скоро трупы начнут уже вонять, на вонь придут те же свинки или кто еще, а кровью и сейчас уже пахнет… тут весело будет. Поэтому я точно знаю, чем наш диалог закончится.

И да, я не верил ни секунды в то, что деньги еще не в этом мире. Тогда бы меня не пытались ликвидировать, я был бы нужен как дополнительная страховка. Они уже здесь, просто не знаю где, уже в трасте или на каком-то другом, транзитном счету.

– Здесь деньги, здесь! – продолжая крутить головой, заорал Миллбэнд.