Романов идет в прихожую, а я — за ним.

— Может, и не трону, если скажешь, чем он лучше меня! Что тебе может дать эта падаль?

— Все, чего не можешь дать ты!"

"— А какого хрена ты вчера воодушевленно отсасывала у меня, если любишь его и ждешь ребенка? — опять рычит, словно раненый зверь.

— Пожалуйста…, - не могу больше сказать и слова, внутри зарождается истерика. Больно настолько, что хочется кричать. Господи, что я творю?! — Ударь меня! Владимира не трогай! — я в отчаянии пытаюсь спасти Демченко, который ни в чем не виноват. Романов подходит ко мне, его глаза горят яростью и тысячами эмоций.

Замахивается…

Я зажмуриваюсь…

Задерживаю дыхание…

Шаги… Громкий хлопок дверью, от которого я всхлипываю, и полная звенящая тишина. Со мной остается только его неповторимый запах.

Я отпускаю себя и даю волю эмоциям, рыдаю в голос. Закрываюсь на все замки, чувствую, как кружится голова и дрожат губы. Понимаю, что нельзя нервничать, но ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина вырвал мне душу. Иду в ванную, умываюсь холодной водой, тянусь за полотенцем и замечаю на корзине с бельем его окровавленную рубашку.

Беру ее в руки, подношу к лицу и опять рыдаю. Сползаю на холодный пол, утыкаюсь в рубашку и глубоко дышу.

Боже, что я натворила!

Зачем?!

Могла же уступить?

Могла, и получила бы подачки от Романова. И было бы больно всю жизнь. Я переживу. Я ведь не одна. Он, сам того не зная, оставил мне часть себя.

Глеб

Я не знаю, что со мной происходит. не могу рационально объяснить внутреннее состояние. Потому что, бл*ть, со мной такое впервые! Лёгкие постоянно горят, потому что не хватает кислорода. Нет, дышу я полной грудью, но, кажется, вдыхаю газ.

Смрад, который меня отравляет. Казалось бы, ничего нового не произошло. Я ещё раз убедился в том, что есть женщины для брака, а есть просто похотливые шлюхи. Но эта мысль пульсирует у меня в голове и не даёт покоя.

Сколько времени прошло с момента, как внутри меня что-то разорвалось, и я истекаю кровью? День? Два? Неделя? Не знаю и не хочу знать! Я боюсь произносить ее имя даже про себя, иначе я никогда не подавлю желание убивать.

Меня тошнит от мысли, что ЕЕ имел кто-то параллельно со мной. Я, сука, любил и боготворил ее тело, которое уже измарали.

И не просто испачкали, а оставили в ней свои следы навсегда. Ее спасла беременность. Ее и ублюдка, который посадил в нее свое семя. Иначе бы убил.

В тот день я почти это сделал. Сам не понял, как оказался у здания, где работает Демченко. Долго сидел в машине на стоянке, глотал коньяк, курил и ждал ублюдка. Мне хотелось крови. Отстрелить мрази яйца за то, что посмел прикоснуться к моей женщине! Я даже схватил ствол и выскочил из машины, когда ублюдок вышел из здания, мне хотелось долго его убивать.