— Запусти руку между ножек и растирай клитор! — рычит мне, продолжая толкаться в мой рот. Делаю так, как он говорит, и содрогаюсь от собственных ласк. Клитор пульсирует, и я почти кончаю в момент, когда он вновь лишает меня дыхания.

— Убери руки! Больше не трогай себя! — приказывает он. А я не могу остановиться, потому что экстаз где-то близко. — Я сказал убрать руки! — рычит Романов. Но я нагло его не слушаюсь. Тогда Глеб рывком поднимает меня с колен, усаживает на себя, насаживая на член. Вскрикиваю от вспышки боли и наслаждения, тут же кончаю, выгибаясь и содрогаясь в его руках.

Романов ловит мои стоны губами, поглощая их, а потом, обхватывает бедра и начинает двигаться, насаживая на себя. А я без сил утыкаюсь ему в шею и всасываю кожу, оставляя засосы. Чувствую, как внутри меня пульсирует его член и ощущаю, как разбегаются мурашки по его коже. Романов хочет снять меня с себя, но я не позволяю.

— Кончи в меня, я хочу это чувствовать, — шепчу ему на ухо, прикусываю мочку. — Я предохраняюсь, — лгу я и в этот момент ощущаю, как горячая сперма разливается внутри меня.

— Ни одна женщина не дарила мне столько эмоций и ощущений, сколько даёшь ты, — признается он.

И я почти признаюсь ему в любви, но вовремя кусаю губы и просто целую в шею.

* * *Не помню, как уснула, я просто вырубилась на груди Глеба. Просыпаюсь я на собственной кровати, укрытая одеялом. Глеба нет рядом, но я слышу его голос в гостиной. Поворачиваюсь к окну и просто смотрю в небо, слушая его немного грубый голос. Вот и все, наступил новый день и сейчас все иначе. Сейчас мне нужно его прогнать раз и навсегда. А я не хочу этого делать или хотя бы не так болезненно, но Романов по-другому не поймёт и не оставит меня в покое.

— Глеб! — зову его, когда он заканчивает разговор. Сажусь на кровати и прикрываю одеялом грудь. Романов входит в спальню, уже полностью одетый. На нем уже свежая рубашка, брюки и пиджак. Даже пластырь на щеке новый.

— Где ты взял одежду?

— Мне привез водитель, — он садится рядом.

— Рану нужно показать доктору.

— Покажу сегодня. Хотя ты прекрасный доктор, — усмехается он. Улыбаюсь ему в ответ, потому что хочу запомнить его естественную улыбку, без ухмылок и усмешек.

— Ты никогда не оставишь жену? — я не могу не попытаться еще раз.

Конечно, можно сказать, что я в положении, и потребовать оставить жену, но тогда я всю жизнь буду думать, что он со мной только из-за ребенка. Не хочу превращаться в Оксану! С его лица спадает улыбка.

— Нет. Я же уже объяснял. Есть вещи, которые нельзя рушить.

— Понимаю, — киваю я, хотя ничего не понимаю и не хочу понимать.

— Мне нужно идти, — Глеб встаёт с кровати, но я его останавливаю.

— Ты можешь задержаться на несколько минут?



— Могу, — он садится на кровать и внимательно на меня смотрит.