Поэтому я купила себе очень развратный купальник, пару пляжных платьев, захватила новое вечернее и отправилась с Глебом в рай на побережье. Как всегда, до поездки мы не виделись. Романов только звонил мне один раз, уточняя время вылета.

Мы встретились в аэропорту, прошли регистрацию и благополучно сели в самолёт в бизнес-класс. Я взрослая женщина и меня трудно чем-то удивить, но рот я начала открывать уже в самолёте. Это не бизнес-класс. Это своеобразный люкс. Огромные удобные кресла, подушки, специальные столики, отдельные экраны с выбором фильмов и музыки и улыбчивые стюардессы, которых, кажется, набрали сюда с конкурсов красоты.

Пока мы размещались и слушали стюардессу, я смотрела на, как всегда, неотразимого Глеба и думала, что так не бывает. Каждого человека можно застать в неприглядной ситуации. Например, по выходным я могу расхаживать в старой вытянутой футболке с пятном, с немытой головой, помятым лицом и есть руками какую-нибудь вредную еду. А мужчины так тем более любят свободу действий. Даже педантичного Владимира я заставала дома в трико с опухшим после бурной ночи лицом и перегаром. А с Глебом, кажется, что так не бывает.

Он даже по утрам — неотразимый гад. А немного неровный нос и небольшой шрам на брови, щетина придают ему брутальности.

Как только мы взлетаем, Глеб достает какую-то папку с бумагами, ручку, надевает очки и начинает изучать бумаги, внося правки.

— Глеб Александрович, вам до безумия идут очки, — усмехаюсь я. Никогда не была озабоченной, но с Глебом мне кажется сексуальным все. Может, потому что мы встречаемся раз в неделю, и в последний раз я поймала себя на мысли, что скучаю по этому гаду. Он поворачивается ко мне и через очки осматривает с ног до головы, задерживаясь на ногах, которые я сжимаю.

 — Хочу тебя в этих очках, — тихо выдыхаю я. Глеб молча ухмыляется, откладывает бумаги и накрывает мою ногу ладонью. Сжимает и медленно скользит по гладкой ткани моих брюк. Твою мать! Задерживаю дыхание, потому что это невероятно возбуждает. Вот это простое прикосновение, в самолёте, где полно народу, будоражит меня не хуже откровенных ласк. Автоматически перевожу взгляд в сторону туалета и кусаю губы от того, что его ладонь сильнее стискивает мое бедро. Романов снимает очки и наклоняется ко мне. "

"— Даже не думай, — шепчет мне на ухо, слегка касаясь губами. — Я не стану трахать тебя в туалете самолета. Это только кажется романтичным, а на самом деле очень неудобно, — сглатываю, потому что его немного хриплый голос и обжигающе дыхание лишает разума.

— Кто сказал, что я хочу заняться сексом в туалете?

— Твое тело, — усмехается Глеб и прикасается к моей щеке. Гладит, как кошку, требующую ласки, и отпускает, как в ничем не бывало, надевает очки и продолжает изучать бумаги.