— Мужчина, выйдите немедленно! Что вы себе позволяете?! — возмущается она, а я улыбаюсь то ли от радости, то ли от того, что Глеб Александрович остается собой и отмахивается от девушки, как от назойливой мухи.

— Я пришёл на прием как отец ребенка! — холодным тоном сообщает он и одаривает девушку тяжёлым взглядом. Она переводит на меня вопросительный взгляд, и я киваю, продолжая улыбаться как дура. Мне было очень важно его присутствие, одной очень тяжело переносить беременность.

— Да, он со мной, — подтверждаю я. Девушка поджимает губы и выходит из кабинета.

— Присаживайтесь, — Глебу указывают на стул рядом со мной, а я закусываю щеки изнутри, чтобы прекратить улыбаться, расплываясь перед ним. Он же будет давить, апеллируя отцовством, а я, ведомая гормонами, не смогу устоять."

"— Итак, — мне начинают водить по животу, кожа покрывается мурашками от холодного геля. Романов улыбается одними глазами и проводит кончиками пальцев по моему плечу. И так хорошо становится, просто от того, что он рядом, и от простого прикосновения. — Вот она наша девочка, — девушка поворачивает монитор к Романову, а я смотрю не на дочь, а на него, улавливая реакцию. Она бесценна. — Вот ручки, ножки, развитие нормальное, — девушка комментирует осмотр, Романов, кажется, не дышит, внимательно смотря в монитор. Ощущаю шевеление, моя дочь чувствует, что на нее впервые смотрит папа и реагирует. — Вот какая, активная, — усмехается девушка. — Все хорошо, просто отлично. Сердечко, — девушка дает нам послушать сердцебиение ребенка, и Романов хмурится.

— Это нормально, что оно так сильно бьется? — спрашивает он.

— Да, это нормально, — и он расслабляется.

— Какой у нас заботливый папа, — комментирует девушка. — Подарим ему фотографию дочери.

Девушка делает нам снимок и отдает Романову. А он так внимательно его рассматривает и расплывается в теплой улыбке. Никогда бы не подумала, что этого мужика может что-то смягчить и от этого становится еще тоскливее. Ведь это все не ради меня, а ради ребенка. А я эгоистично хочу его чистой любви.

— Одевайтесь, — Глеб подает мне руку, помогая подняться с кушетки, я вытираю живот и надеваю тунику. Девушка протягивает мне заключения, и мы молча выходим из кабинета. Глеб пропускает меня вперед и идет за мной, он помогает надеть мне кардиган, я повязываю на шею шелковый платок, мы выходим на улицу и молча идем к стоянке. Погода сегодня замечательная, все вокруг цветет, трава на газонах сочная, зеленая, с россыпью ярко-желтых одуванчиков, и дышится легко.

— Стефания Эдуардовна, не желаете отобедать? — в его голосе проскальзывают хищные нотки. Романов остается собой, таким же невыносимо харизматичным гадом, в которого я влюбилась.