И ведь я тоже так делал и в период беременности Оксаны и после… и становится тошно уже от себя.

Матерюсь сквозь зубы, допивая порцию коньяка, и жду, когда эта мразь удовлетворит свои потребности. Откидываюсь на кресло, закрываю глаза, слыша, как девка начинает громко стонать, перекрикивая музыку. Давай, мразь, трахнись напоследок и я оторву тебе яйца. А пока это происходит и во мне все больше и больше закипает адская ярость, я прихожу к выводу, что мне нужно отпустить Оксану. Хочет она этого или нет. Чтобы дать шанс исполнить свою мечту о любви. Все, игра закончена, я сдаюсь и признаю, что моя модель жизни дала трещину.

Наконец Демченко удовлетворяет свои потребности, и девка уходит. Ещё через пятнадцать минут он поднимается с места, поправляет одежду и выходит из зала. А я докуриваю сигарету и звоню охране, которая теперь меня всегда сопровождает, и прошу задержать мудака. Встаю с места, кидаю на стол деньги за спиртное, чаевые, и медленно направляюсь на выход. По крови разливается предвкушение того, что я сейчас накажу мразь, которая лишила меня моей женщины. Возможно, я ничем не лучше, чем он. Но мне плевать, я хочу наказать мудака. Прости, Стефания, он сам попался мне на глаза, я держался, как мог, обещаю не убивать твою любовь. Хотя очень хочется.

ГЛАВА 28

Глеб

Сажусь во внедорожник охраны на заднее сидение, где меня ждёт взволнованный Демченко.

— Добрый вечер, — смотрю, как белеет его лицо, и ухмыляюсь. — Выйдите из машины! — приказываю двум охранникам. Как только они выходят, двери блокируются и Демченко начинает потряхивать. Он ещё и трусливая тварь. — Ну, как девочка? Удовлетворила твои извращённые потребности напоследок?

— Я свободный человек и волен делать все, что хочу! — скалится он. — А вот ты удерживаешь меня незаконно!

— Да, ты потом пожалуйся на меня дяденькам-полицейским. Если будет чем жаловаться, мразь! — у меня уже ноют кулаки от желания заехать по смазливой морде. И я не смею себе отказывать в удовольствии, хватаю мужика за грудки и бью в челюсть. Но когда понимаю, что он даже не думает сопротивляться и бороться со мной, брезгливо отталкиваю от себя, обтирая кулак об его рубашку.

— Ты ничего не докажешь! — вдруг выкрикивает мне Демченко."

"— Запись твоих утех и показания девки докажут. Как ты думаешь, что будет, если эта информация появится в интернете, в жёлтых газетенках и даже на телеканалах? Думаю, твоему успешному бизнесу придёт пизд*ц! — ухмыляюсь я, смотря, как он стирает кровь из разбитой губы. Конечно, я блефую, никакой записи у меня нет, но Демченко не сомневается в моих словах. От него начинает вонять страхом. Испугался, мразь, а мне мало, мне хочется уничтожить его за то, что он имеет право быть со Стефанией, что он прикасается к ней каждый день, вдыхает ее запах, а я — нет.