Они были наполнены любовью к ней. Такой безбрежной и осязаемой, что Лиссандра прикоснулась к ней и наполнилась ею, закуталась в неё, как в спасительный кокон. В ответ хотелось окружить Эрика таким же всепоглощающим и ярким чувством, заключить в свои объятия, почувствовать прикосновение сильных рук, почувствовать дыхание супруга на своих губах, увидеть блеск его стальных глаз. Но как?

Воспоминания полились потоком. Древние сказки, больше похожие на быль, легенды, не раз пересказанные:

«Единый даст шанс всё исправить, если феникс возродится из пепла и освободит дракона. Оборотень из рода вепрей станет истинным правителем, а в мире понесёт от грифона та, что не может иметь детей.»

Два условия выполнены. Король Вульфрик — истинный правитель. А Ведана, ведьма, которая была лишена возможности стать матерью, беременна от грифона!

Осталось последнее!"

"Фениксу освободить дракона! Своего дракона, как было сказано в тайной комнате!

— Эрик — дракон моего феникса!

Но как вернуться из мира мёртвых? Как возродиться тем самым фениксом? Как освободить Стража, рвущего нутро любимого на части, но не способного обернуться?

С безумным отчаянием дух Лиссандры оглянулся на чёрное солнце. Оно дрогнуло и показало золотистый бок нового диска. Первый луч обновлённого светила упал на площадь, где происходила схватка, упираясь точно в тело герцогини. Золотистое свечение охватило Лиссандру, закрывая её от взгляда Эрика. Сильное отважное сердце женщины сжалось.

Ту-дум!… Ту-дум!

Веки Лиссандры дрогнули, и возрождённый феникс моргнул круглыми изумрудными глазками. Огненная птица выпорхнула из-под туши мёртвой твари и стремительно понеслась к своему дракону. Спасти его! Спасти весь мир от порождений Потумирья!

Невесомого прикосновения пера, выпавшего из длинного огненного хвоста и запутавшегося в чёрных волосах герцога, оказалось достаточно, чтобы дракон почувствовал присутствие своего сокровища и рванул ему навстречу, с лёгкостью поднимая тяжёлую тушу Красного Стража в воздух. В груди дракона клокотал огонь, подсвечивая изнутри красную чешую. Он ширился, нарастал, пока не вырвался наружу струёй пламени, сжигая лезущих из Прорыва новых тварей. Грациозный феникс кружился рядом, не покидая поля зрения дракона.

— Эрик! Эрик!

Лисса повторяла имя супруга, как заведённая. Им нужно было спешить вниз, к Двери. Оборотни слышали больше, чем их ограниченные людские тела, чувствовали потоки магии. В мыслях у феникса возник образ Клотильды. Если здесь, во дворе, была настоящая баронесса, то где же Мариока?

Лисса сложила крылья и спикировала к башне, напрямую связанной с самым нижним коридором, где была Дверь.

Дракон летел следом за своим маячком.