Вероятнее всего, они в волчьем облике далеко уйдут лесами, а потом вдалеке от этих мест, там, куда не станут посылать ориентировки, объявятся не вызывающие подозрений мирные люди, трое мужчин и три женщины (мужчины к тому же мобилизации уже по возрасту не подлежат, а значит, и внимания военкоматов не привлекут). Взятых у того ювелира золота и драгоценностей так и не нашли, а значит, Жебрак их куда-то переправил, и в самом деле намереваясь распрощаться с Косачами (теперь я нисколечко не сомневался, что и ювелира обработал он с сообщниками – вот только об этом убеждении лучше тоже помалкивать).

– Интересно, проработанная версия у тебя есть? – спросил Радаев. – Касающаяся всего этого дела… ну, ты понимаешь, о чем я. О том, что нельзя никому выложить…

Я очнулся от тягостных раздумий и сказал:

– Конечно. Кольвейс о кладе знал с гражданской, возможно, даже наверняка, и о рукописи Збигнева Косач-Косачинского тоже – от Стефы, от кого же еще? И только в этом году получил какие-то сведения, позволившие ему продвинуться вперед. Какие именно, не берусь гадать, но он начал действовать. Пришел к Липиньскому. Судя по тому, что взял с собой Гильферинга, тот был в курсе. Полное впечатление, что с определенного момента Кольвейс работал в первую очередь на себя, любимого. Сколотил команду: он, Гильферинг и Эльза. Тут налицо перекрестные связи: Гильферинг в прошлом – любимый ученик Кольвейса, а Эльза – любовница Гильферинга. Из допросов пленных офицеров следует: многие начали понимать, что Германия идет к краху и военное поражение отнюдь не исключено. Некоторые просто ударились в меланхолию, а некоторые ищут выход. Вы же помните того интенданта, что под шумок обчистил сейф Дойчебанка и нагреб золотишка с камушками?

– Такого персонажа не скоро забудешь, – хмыкнул Радаев. – Хоть и не по нашей части, но такие оригиналы не каждый день попадаются…"

"– Безусловно, – сказал я. – А ведь он был не просто воришка. У него, оказалось, была стройная программа, которая вполне могла завершиться успехом. Собирался, если дела у рейха пойдут совсем скверно, сбежать в Швейцарию. Где собирался выдать себя за еврея, даже нашел неразборчивого врача, хорошо ему заплатил, и тот сделал немцу обрезание. Убедительная легенда: долгое время притворялся чистокровным немцем, но возникла угроза разоблачения, и он сумел укрыться в Швейцарии. Швейцарские таможенники не трясут придирчиво багаж пассажиров, можно ввезти золотишко… Что, если и Кольвейс собирался отколоть такой же номер? Слинять в Швейцарию с парочкой верных сообщников? Майору абвера гораздо легче обзавестись надежными документами, чем интенданту. Обратите внимание: интендант был урожденным, коренным немцем.